Explorations in Russian and Eurasian History  "The Intelligentsia Meets the Enemy: Educated Soviet Officers in Defeated Germany, 1945"
Explorations in Russian and Eurasian History
 
 
 

Kritika: Explorations in Russian and Eurasian History
Volume 10, Number 3, Summer 2009 (New Series)

E-ISSN: 1538-5000 Print ISSN: 1531-023x
DOI: 10.1353/kri.0.0105

The Intelligentsia Meets the Enemy: Educated Soviet Officers in Defeated Germany, 1945
Oleg Budnitskii
Susan Rupp
 
629-682 (Article)

In lieu of an abstract, here is a preview of the article.


Купить артикль



 

 

The Intelligentsia Meets the Enemy 

Educated Soviet Officers in Defeated Germany, 1945

Oleg Budnitskii

 

 

 























































 

© Oleg Budnitskii


 
 
 
 







ОЛЕГ БУДНИЦКИЙ

Критика: Исследования в российской и евразийской истории 10, 3 (лето 2009): 629–682.
Статьи

Образованные советские офицеры в побежденной Германии, 1945

 

ИНТЕЛЛИГЕНЦИЯ ВСТРЕЧАЕТ ВРАГА

    

 

“Там она, проклятая Германия!”

  

 

Лев Копелев вошел в Восточную Пруссию в грузовике Форда. Не было никаких маркеров, таким образом он должен был отличить границу непосредственно: “Это было уже согласовано ранее: как только мы пересекли границу, мы отметим ее соответствующим способом. Остановив точно на линии согласно карте, я скомандовал, ‘Вот Германия, выйти и уменьшить Вас!’ Это казалось остроумным нам, постоянному праву рядом с декоративной чашкой, чтобы отметить начальный вход во вражескую территорию точно этим способом. ”1

Германия приветствовала Владимира Гельфанда, командующего минометным взводом, в нелюбезной манере, “со штормом снега, свирепым ветром, и пустыми, почти вымершими деревнями.”2

Военный корреспондент Василий Гроссман вошел в немецкую территорию к вечеру. Это было туманным и дождливым вечером, “аромат лесной гнили” был в воздухе. “Темные сосны, области, фермы, здания обслуживания, здания с острыми обрамленными крышами” растягивались вдоль шоссе. “В этом пейзаже было большое очарование,” Гроссман написал, “маленькие, но очень толстые леса были хороши, с синевато-серым асфальтом и кирпичными дорогами, пробегающими их.” Его примечания могли бы походить на таковые для туриста, если бы не ссылка на огромный знак на перекрестке дороги: “Солдат, здесь это — логовище фашистского животного.”3

Я благодарен участникам семинара “Обаяние и вражда: русско-немецкие столкновения в 20-м столетии и идея незападного исторического пути” (Берлин, 1-2 июня 2007) для их ценных комментариев к первой версии этой статьи. Я также благодарен Сьюзен Рапп, которая произвела перевод этого "не таким образом легкого", чтобы перевести текст; Теренсу Эммонсу, который прочитал и исправил перевод; и к Dietrich Beyrau, кто великодушно проверял немецкие сроки в статью. Моя специальная благодарность также Полу Верту для его усилий в редактировании англоязычной версии этой статьи. И, как всегда, это было очень полезно и приятно работать с Майклом Дэвид-Фоксом, Питером Холкуистом, и Кэролайн Пунки при подготовке этой статьи для публикации.

 

 

 __________________________________
   

 

Командующий взводом орудий, Лейтенант Борис Итенберг, пересек границу Восточной Пруссии в области Gumbinnen на бронированном поезде. Он увидел Германию, “эта проклятая страна,” впервые 25 марта 1945.4

Три недели спустя, сержант Дэвид Кофмэн пересек немецкую границу: “От Birnbaum до Landsberg управляет узким шоссе с деревьями, установленными точно рядом с этим. Приближаясь к Шверину, широкий плакат через дорогу прочитал: ‘Здесь была граница Германии.’ Здесь была Германия. Я непреднамеренно чувствовал себя взволнованным, пересекая эту невидимую границу. Плиточные крыши урегулирований, окрашенных в красный цвет радушно среди ясных зимних зерновых культур на блестящем и зеленом фоне весеннего утра. Спокойствие утра смягчало пустоту деревень и уродство руин. Это вводило определенную простоту регулярному и опрятному пейзажу, маленьким сосновым рощам, холмистая местность, даже, выращивала области. ”5

Лейтенант Элена Когэн вошла в Германию вдоль того же самого шоссе: “Снаружи Birnbaum там был пунктом входной платы контроля (KПП). На большой арке надпись, ‘Здесь была граница Германии.’ ”Все, кто в те дни путешествовал на Берлинским шоссе, прочитали еще одну надпись, сделанную со смолой каким-то солдатом на полуразрушенном доме, самом близком к арке, в огромных кривых письмах: “Здесь она, проклятая Германия! ”6

Майор Борис Слутский закончил войну не в Германии, а в Австрии. Для мужчин в его части, однако, не было никакого различия между немцами и Австрийцами: “армия могла ощутить немца. Мы не знали, что немецкий язык достаточно хорошо различил пруссака и диалекты Styrian. Мы знали слишком мало о всемирной истории, чтобы оценить автономию Австрии в пределах Большой немецкой системы. Солдаты слушали внимательно к замечаниям о различии между Германией и Австрией и не верили слову этого. ”7

 

Эта статья была написана на основе писем, дневников, и мемуаров советских служащих, которые закончили войну на территории Третьего Рейха. Самый молодой из них, Евгений Плимак, старшим сержантом и переводчиком для военной разведки, поворачивался 20 в 1945; самый старый, уже известный автор Василий Гроссман, ему было 40. Большинство было между возрастами 22 и 34, с разрядами от младшего лейтенанта к старшему8 Они не были "типичными" представителями советского корпуса офицеров. Во-первых, большинство прибыло из Москвы; во-вторых, они или закончили или прерванный их исследования в учреждениях высшего образования, и в-третьих, многие из них могли общаться в немецком некотором haltingly, некоторые превосходно. Для нескольких из них работа с врагом стала военной профессией: они были или переводчиками или пропагандистами. Они могли чувствовать немцев как людей, а не в массе. Сделали ли они так практически другой вопрос. Все они были советскими интеллигентами нового поколения, если не родившихся при советской власти, то выраставший под этим, типичный и в то же самое время не в целом типичные продукты социальной разработки. Почти все они были евреями. Владимир Гельфанд и Евгений Плимэк немного отличались от других. Гельфанд, "провинциальное", которым только управляют, чтобы закончить среднюю школу, баловался поэзией, и что является более существенным, писал дневник редким для его искренности и naïveté. Плимаку удалось закончить только девять лет обучения, хотя он также занял четыре года заочных курсов иностранного языка в Москве. Он также прочитал Генриха Геина в оригинале.

Не входя в детальный исходный анализом, мы можем отметить, что большинство текстовых дневников, портативных компьютеров, и письма написанные непосредственно по пятам событий, в которых участвовали авторы и который они засвидетельствовали, и что они отражают и события и отношения авторов им в это время лучше, чем делают более поздние тексты. Нужно отметить, что письма - "менее откровенный" источник, чем дневники, поскольку они были написаны с оглядкой на военную цензуру. Вопрос мемуаров более сложен. Таким образом примечания Слуцкого о войне были изданы в 2000, хотя они были написаны в 1945; он давал их друзьям, чтобы читать тогда. Несмотря на всю литературную "переделку" текста (хотя примечания не были предназначены для публикации), это в любом случае делает ошибки из памяти менее вероятно.“ Все я сказал …, является настоящей правдой,” Плимак наивно утверждал в 2005, добавление, однако, “, поскольку это появляется мне по пространству больше чем половины столетия. ”едва нужно объяснить, что в 1995 и 2005, когда автор редактировал свои мемуары, что он видел “настоящую правду” через призму прошедших лет и несколько различным способом чем, он видел ее в 1945. (Это - все вне естественных ошибок памяти.) В отличие от философа и историка Плимака, автор Анатолий Рибэков (Аронов) был ясно ближе к правде, определив жанр его мемуаров как “новые воспоминания. ”10

 

Я полагаю, что несмотря на все такое резервирование, и даже данный неизбежное отклонение памяти и изменений, испытанных в послевоенных годах мемуаристами непосредственно, эти мемуары остаются довольно надежным источником. С военных лет несколько авторов, таких как Кауфман, ясно полагались на записи дневника. Но вне этого, в затрагивании тем, запрещенных в советский период в частности, у жестокости, которая сопровождала проникновение Красной армии авторов Германии, не было никакой традиции биографии, чтобы потянуть. Они не могли повториться, даже невольно, установленные клише, как часто имел место в рассказах о деяниях или несчастьях. Скорее они писали о том, что они фактически помнили, хотя, конечно, можно едва положиться на точность диалогов и детали их или других событий несколько десятилетий спустя. В некоторых случаях — и мы будем видеть это в ходе более позднего обсуждения — точность более поздних мемуаров или историй подтверждена записями дневника других свидетелей тех же самых событий.

В текстах и историях, служащих основанием для этой статьи, я искал “изображение Германии” и восприятие немцев, удерживавшихся этими людьми в 1945. Я предлагаю, чтобы война с немецкой территорией и занятием Германии стала зеркалом, в котором изображение победителей непосредственно — советских людей, советских людей, продукт развития столетия четверти советских общество отраженный. Это изображение, искаженное чрезвычайными обстоятельствами, было отражено в счетах свидетелей и участников рассматриваемых событий. Авторы этих текстов, советские офицеры интеллигенты, были самостоятельно отражены в “немецком зеркале.” “Портрет эпохи”, которой они сделали запись неизбежно, стал их автопортретом. Что они приносили с ними в Германию? Что они хотели? Естественно, как все борцы Красной армии, прежде всего они хотели мстить.

 

Месть

18 июня 1944, Кауфманн блуждал по центру Гомеля, ', город, "который был однажды красивый.” “Теперь только несколько сосен и частей знаков оставались: ‘–Отель,’ ‘Проход,’” он написал в своем дневнике. Он закончился своего рода цитатой: “Помните эти руины и мстите за них! ”11

“Люди здесь — боятся гнева русского. Они бегут, бросая всю их собственность и имущество. Германия горит, и по некоторым причинам приятно наблюдать это злое зрелище. Смерть за смерть, кровь за кровь. Я не жалею этих человеконенавистников,” Гельфанд написал в день, когда он вошел в Германию 12

Рационалист и Марксист Копелев были против подразделения Германии, разрушения промышленности, против любого вида “немарксиста, непролетарской” мести. Он думал, что было "только" необходимо стрелять в полтора миллиона человек, включая все те в SS и Гестапо и пилотах, которые бомбили города. Он предложил, чтобы приблизительно то же самое число активных членов нацистской партии было приговаривать к длительным периодам заключения в лагерях. Простых членов партии, солдат, которые участвовали в занятии, лидерах Гитлерюгенда, и т.д, согласно Копелеву, нужно послать в различные страны в течение трех - четырех лет, чтобы восстановить то, что разрушили нацисты. Одна из женщин, он работал с, потрясенный жестокостью Копелева, утверждала, что он ненавидел немцев так, потому что он был евреем. Очень твердый интернационалист отвеченный, что он ненавидел не немцев, но фашистов 13, Эта беседа имела место в 1942 и поэтому имела абстрактный характер. Пересекая границу в Германию в 1945, первая вещь, которую сделал Копелев, должна была выразить его ненависть и презрение, мочась на немецкой почве.

Итенберг написал своей жене от Gumbinnen, что, с одной стороны, он плохо себя чувствовал о “сломанной мебели и блюдах, но с другой стороны, когда Вы помните, как они сожгли и разрушили нашу российскую собственность, Вы хотите взыскать месть даже на этой мебели, потому что это - немецкая мебель, потому что Неисправность сидела на этом!” (25 марта 1945).

Многие напоминали специфическое воздействие работы publicistic (Илья Эренбурга) Ильи Эренбурга в культивировании ненависти к немцам. “Как Адам и Колумбус, Эренбург был первым, чтобы войти в страну ненависти и дать название к его Неисправностям жителей. ”14 день прежде, чем войти в немецкую территорию, Кауфманн привел Коммунистическое Молодежное Движение (комсомол) встреча сотрудников разведки с темой, “На поведении советских борцов в логовище животного.” Это было сделано при его собственной инициативе, даже прежде, чем "основополагающая" статья Григорием Александровым появилась в Правде 15, сотрудники, однако, ответили на гуманистическую речь Кофмэна без энтузиазма. Один из них советовал ему читать Эренбурга.“ Наши мальчики не были ни злыми, ни жестокими, но они изо всех сил пытались так долго добраться до Германии, и такое чувство мести и недоброжелательности заполнило их сердца, которые, конечно, они хотели пойти на волнении и разрушить, сжечь, чванство злонамеренно и весело, необременить их сердца как Разин или Пугачев. Это желание постоянно питалось лозунгами и стихами, и особенно в соответствии со статьями Эренбурга. ”16

Другой "поклон" к Эренбургу прибыл от старшего сержанта Николая Иноземцева, кто на “получении каждого обычного декрета, чтобы остановить поджог, разрушение собственности, насилия, и так далее,” напоминала формула, выдуманная Эренбургом, “оставить все совести солдата. ”17 Эренбург не были одними. “Политика

из Большой Патриотической войны, работы тысяч политических рабочих, преподававших ненависть к немцу во всех его вариантах” (добавленный акцент).18, Это было общее настроение. Это было также установлено сверху. Газета печати армии, в которой служила Элена Коган, появилась 9 февраля 1945 под заголовком, “бойся, Германия; Россия прибывает в Берлин. ”19 Почти все думали, поскольку Майор Слутский сделал: “Наш гнев и наша жестокость не требовали оправдания. Это не было время, чтобы говорить о праве и правде. Немцы были первыми, чтобы пересечь линию между добром и злом. Для этого им возместили бы стократное. ”20

"Возмещенный" - но как и кого, точно? Чиновники, которые thirsted для мести встретил некоторых немцев, которые были “не тем видом.” Первые "обычные" немцы, что Кауфманн, встреченный в Miedzychod (Birnbaum), два километра от немецкой границы, оказалось, был двумя пожилыми музыкантами с их женами, одна из которых была парализована и транспортировалась в вагоне. Они остались в Miedzychod, потому что были неспособны уехать. Кофмэн говорил с ними о музыке; потому что советский чиновник понял небольшого немца, они использовали кусочки мелодий Брамса и Чайковского как "коммуникация". “Тогда им приказали уехать. Они пошли, старомодные пожилые мужчины, тощие, в заглавных буквах и пальто падения, несущих позади них на санях небрежно привязанные остатки их имущества и больной старухи. Горе Германии заслужило переданный горю на моих глазах, и я поклялся мне непосредственно не оскорблять ни женщин, ни детей моего врага. ”21

Единица, в которую Григорий Померанс поданный перемещался на запад “вдоль пути Rennenkampf” (кто командовал одной из российских армий в первой мировой войне): Тильзит, Gumbinnen, Stallupönen. Однажды Померантс видел голое тело 15-или 16-летней девочки на куче мусора. “Хотя внезапно весь слой ненависти к какому-нибудь немцу был снят от меня, и хотя я помню, что мертвая девочка по сей день, в то время, когда я отворачивался, я не продумывал это и разъяснялся, кто сделал это, они (от кого мировое зло выделялось), или мы? И если мы, тогда кто [точно]? ”22

Родственники некоторых из наших главных героев были убиты; некоторые были сэкономленной неудачей. V. Вся семья Н. Рогова погибла (несмотря на его славянское название, он был евреем). Он написал Эренбург из “проклятой Германии”:

Я смотрю на эти подобные человеку существа, и буквально поражен их недалекостью. Они ни не знают о, ни верят жестокости в России, совершенной их семьей. Они не могут почувствовать, что они то есть, могут немцы, убили ребенка, и они возможно не сознают существование “газовой камеры.” Когда я дарю им разрушение моей семьи в руках их проклятая семья как доказательство, они направляют свой пристальный взгляд на основание, бормоча это они не виновны во всем это. Разговор с ними требует много с точки зрения моих нервов и моего благосостояния, но не обеспокоить их проклятое племя — если можно говорить прямо — было невозможно; было необходимо по крайней мере объяснить, почему и по какой причине мы приехали. Когда я показал им иллюстрации от пограничной газеты суда над убийцами Майданек, они отклоняли свои носы и пытались изменить беседу на другой предмет. Каждый нуждается в адской силе желания и терпения иметь все это и ограничить себя 23

Рогов согласился с суждениями статьи Эренбурга, “Рыцари Правосудия,” издал в газете "Красная Звезда" 14 марта 1945, что советские солдаты не должны убивать детей и насиловать женщин:

Мы не должны, и мы не делаем, сделайте это, так как мы лучше, чем они и были подняты в советском духе. Но как сделать они понимать и чувство что мы, наши жены, дети, и старики пережитый и переживать? Я понимаю, что выражение “глаз за глаз” не должно быть взято буквально. Но мы должны понизить их в некотором роде, поместить их в их колени таким способом, которым сохранение среди проживания хуже чем быть под землей. Мне кажется, что это было бы очень только. Таким образом, за нас мстили бы для всех и всего 24

Однако, было неясно, как точно сделать это. Письмо Рогова к Эренбургу продиктовало только это непреодолимое противоречие — желание мстить за тех, кто погиб и невозможность от нарушения собственного сам, от становления как те, кто отравил женщин и детей в газовых камерах. Желание мести было заменено непониманием и беспорядком, возможно также, потому что уже были достаточно многие мстители под рукой, которые не были ограничены нерешительностью и сомнением.

Литература уже обратилась к вакханалии грабежа, насилия, и убийства гражданских лиц, которые сопровождали вторжение в Германию советскими силами 25, Но исследователи положились прежде всего на немецкие источники или советские официальные документы. Норман Нэймарк пишет, что “сегодня, беря интервью у ветеранов советского Военного Правительства в Германии или ветеранов Восточной прусской кампании, каждый получает подавляющий смысл, что прежние советские чиновники стремятся забыть поведение своих соратников (и их собственное безразличие к этому в время). ”26 Спустя десять лет после публикации книги Нэймарка, Кэтрин Мерридэйл пишет, “установленный в культуре почти полного опровержения, [Леонид] статья Рабихева и книга Копелева, до настоящего времени, среди единственных обсуждений этого вопроса на русском языке. ”27

Фактически, несколько чиновников не только сделали запись неожиданного поведения советских солдат но также и попытались объяснить это. К сожалению, большинство текстов, которые рассматривают здесь, за исключением книги Копелева Лева, было издано после появления книги Нэймарка и поэтому было недоступно ему. Ни, однако, делает Кэтрин Мерридэйл, упоминают их. В российской историографии тема злодеяний Красной армии в Германии остается запретной. Таким образом российский историк нового поколения, Элена Синявская, именует “акты мести” как “психологические расстройства” (который сам по себе верен для значительного количества советских войск). Она настаивает, однако, что они были исключениями, а не правилом. Как доказательство, она цитирует мемуары одного ветерана. “Мы не показали милосердия фашистам, которые приехали в нас с оружием в их руках,” вспоминают прежний специалист в области артиллерии и Герой Совит Унайона Г. Диэдиукина.“ Но мы не касались тех, кто устанавливал их оружие, кто сдался. Я никогда не видел случай, в котором с разоруженными людьми имели дело строго. Это было против нашего духа. И это само собой разумеется для гражданских лиц. ”Seniavskaia заканчивается, “гуманизм и великодушие победителей были одним из самых важных проявлений морального превосходства советских войск, которые в этой Патриотической войне защищали глубоко справедливые цели против гитлеровских агрессоров, грабителей, и убийц. ”28  Нет сомнения, что о правосудии целей, за которые боролись советские солдаты. Но проблема гуманизма и великодушия намного более сложна.


Не то, чтобы проблема злодеяний Красной армии относительно гражданского населения не обсуждена, но это просто не признано российским обществом, намного меньше политическими деятелями. Таким образом, в письме к британской газете The Daily Telegraph, российский посол в Лондоне назвал счета насилия солдат Красной армии немецких женщин, и даже советских женщин освобожденными от лагерей, в Энтони Биворе Падение Берлина, 1945 “очевидная ложь и инсинуации. ”29 все же времена изменяются, и книга Бивора была издана в российском переводе в Москве в 2004.30, Позволяют нам возвращаться, однако, к доказательству и размышлениям прямых участников в событиях.

 

Слутский, заявив, что “наша жестокость не должна быть оправдана” (см. выше), противоречил себе при письме, “наша жестокость была слишком большой, чтобы быть оправданной. Но это может и должно быть объяснено. 31, Что случилось в Восточной Пруссии? Такая жестокость была нашим насилием людей, грабежи действительно, необходимые и неизбежные? Мы написали и кричали для священной мести. Но кто был мстителями и за кого мы мстили? Почему были там среди наших солдат очень много бандитов, которые в массивных числах изнасиловали женщин и девочек, распространенных на снегу и в воротах, кто убил невооруженных людей, которые разрушили все, что они не могли унести, кто загрязнял, кто горел? И кто разрушил бессмысленно, только чтобы разрушить. Как сделал все, что становится возможным? ”Копелев спросил 32

 

“Гитлер был в состоянии убедить население Германии, что выйти из русских означало свое общее разрушение. Нужно признать, что наши солдаты не пытались опрокинуть то осуждение,” Кауфманн, тщательно отмеченный в его дневнике 33 “война, взял видные, личные формы,” Слутский написал о солдатах Красной армии, которые вошли в Австрию и не хотели полагать, что Австрийцы в любом случае отличались от немцев. “Немец был немцем. Они должны были ‘дать это ему.’ И таким образом они начали ‘давать это’ немцу. ”34

Самое поразительное описание массивного погрома, которому была подвергнута Восточная Пруссия, оставил Лев Копелев. Копелев путешествовал через измученные немецкие деревни Грубого Koslau и Klein Koslau. Он был уверен, что огни были результатом борьбы, или что немцы сожгли деревни непосредственно. Солдат объяснил ему с “ленивым преступным намерением”: “Они сказали нам: это - Германия. Это означает удар и охоту иметь месть. Но где мы можем провести ночь, и куда мы можем поместить раненных?” Однако, горящие деревни, оказалось, были только входом к черту. Вперед был Naidenburg и Алленстеин. Задача Копелева состояла в том, чтобы разъяснить “политическое и моральное настроение вражеского населения.” Сначала, однако, он столкнулся только с трупами. Первым было тело пожилой женщины в порванном платье: между ногами трупа был обычный городской телефон; убийцы попытались вызвать это в нее. Один из солдат, который помчались от дома, чтобы жить в поисках ограбления, объяснил, что женщина была шпионом, что “они поймали ее с телефоном. ”35, Который был достаточно.

В Oranienbaum, около Берлина, Кауфманн остановил солдат, которые планировали стрелять в немца для того, чтобы поддержать связи с врагом. Оказалось, что довольно пьяные солдаты принимали радио-приемник за портативную радиостанцию. Немец, который был напуган до смерти, был освобожден 36 первый живущий немец, который Копелев и его встреченные товарищи были старухой, ищущей ее дочь. Командующий Копелева лихорадочно захватил коллекцию "трофеев"; они имели уже загруженный автомобиль вертикальным фортепьяно, гобеленами, картинами, и вещами обнаружил в более богатых оставленных зданиях, и он не хотел транспортировать старуху. Он объявил, что старуха была шпионом, который путал их и требуемый, чтобы увести их где-нибудь и что она должна быть застрелена. Копелев захватил руку командующего с пистолетом, но в то время как чиновники боролись, солдат, сопровождающий их, стрелял в старые Усилия женщины 37 найти, что кто - либо еще живой был неудачен; в каком, казалось, было населенным домом, они нашли следы поспешного грабежа и умирающей женщины с ранами удара к ее груди и животу; рядом с нею кладут кинжал с выгравированной ручкой. Такие кинжалы были сделаны квалифицированными солдатами 38

Картина в Алленстеине была о том же самом 39, более гранильное описание Восточного прусского "погрома" прибывает от Николая Иноземцева, который, судя от примечаний издателя его дневника, вычеркнул часть его опасных примечаний:

Горящие немецкие города, следы недолгих сражений на дорогах, группах захваченных немцев (они сдались в больших группах, боясь, что они были бы застрелены, если бы они сделали так индивидуально), трупы мужчин, женщин, и детей в квартирах, линиях телег с беженцами, сценами массовых [неразборчивых], изнасилованных женщин … оставленные деревни, сотня и тысячи оставленных велосипедов на дороге, огромной массе рогатого скота, все они рев (никто не должен был там накормить коров или дать им воду) - все, они были “сценами сражения” наступления армией мстителей, сценами опустошения Германии, которая заставила выживающих немцев и их детей отказываться от борьбы с Россией 40

Иноземцев отражен Efraim Генкин, кто был в Восточной Пруссии в то же самое время. “Изображение нашего 'проникновения' продолжает ужасать меня. Солдаты превратились в своего рода диких животных. Области были усыпаны сотнями коров, которые были застрелены, на свиньях дорог, и цыплята с их головами убегают. Здания были ограблены и горят. Все, что не могло быть унесено, было сломано, разрушено. Неудивительный немцы бежали от нас как от  чумы! Не было никакого гражданского населения. Все это было угнетающим и отталкивающим. ”41

Такое не имело место всюду. Единица лейтенанта Зеилика Клеимэна заняла немецкую деревню в который почти все женщины жителей то есть, и остававшийся детьми. Клеимэн написал домой 3 февраля 1945 это “наши солдаты ведут себя в культурной манере, "хотя" девочка приблизительно 16 жаловалась, что солдат поразил ее в голове с пистолетом. ”Лейтенант вызвал солдата, вся семья которого была застрелена немцами; и поскольку его знание немецкого языка позволило, он сказал местным жителям об этом, так же как как немцы переехали детей с резервуарами и колотили головы грудных младенцев на печи. “Если не сегодня, то завтра мы будем в сражении снова. Там мы изобьем немца снова. Но к грязному Ваша рука на беззащитной женщине — мы не немцы.” Неделю спустя, Лейтенант Клеимэн умер в сражении 42

 

Гельфанд и его товарищи, напротив, были особенно потревожены, что женский батальон боролся с ними: “Мы бьем их обоснованно, и захваченные кошки, те немецкие женщины, объявили себя мстителями их мужей, которые погибли на фронте. Я не знаю то, что было сделано с ними, но бездельники должны были быть наказаны беспощадно. Наши солдаты предложили, например, нанося удар им в их половые органы и т.д, но бы просто истребил их.” После нескольких дней он заметил с удовлетворением, “женщины от вражеской стороны не появились, так как тело одной из них было наколото на кол и отослано назад голое к немецким положениям. ”43

Личный опыт и истории тех, кто испытал немецкий захват, кто пострадал под нацистским режимом, были самыми существенными во внушении ненависти. “Какой из нас, пережив первую зиму войны, забудет синеватую раковину в детском лагере,” Слутский написал, “где на железе вербует оставленные точные петли немцев, здесь они повесили Пионеров, первых студентов школ вне Москвы. "44" я узнал, и я хочу, чтобы все узнали, каковы немцы действительно,” написал Владимир Тсоглин, частный сотрудник и сотрудник разведки в полку миномета из Белоруссии, его матери и сестре летом 1944. “Они не люди, они хуже чем животные. Люди могут фактически сжечь других людей в зданиях, после проливного бензина на них? Я не знаю то, на чем я найду дальше, проходя территория схваченный за немцев в ’41, но что я видел, пока достаточно, чтобы гарантировать разрушение их как бешеных собак.” 45

Жестокость часто, однако, объяснялась чем - то еще также — безразличием, любопытством, ленью. С Толстояном Плэтоном Кэрэйтаевсом больше не столкнулись на фронте. Жестокость к гражданскому населению не появлялась “точно так же как тот” и не была последствием простого пересечения немецкой границы. Это было скорее прямое продолжение жестокости к врагу. Немецкие войска “установили тон” с их негуманным лечением военнопленных. "Ответ" солдат Красной армии и гражданского населения подобно не был менее жестоким. Слутский отчеты в его примечаниях несколько событий, которые особенно ударили его. Зимой 1941, чиновники штата убили некоторых из 40 захваченных немцев из любопытства. Они взяли пальто от остающихся заключенных и транспортировали их дальше в открытой кровати грузовика. Когда солдаты услышали кое-что в кровати, грохочущей вокруг “как замороженный картофель,” они бросили тела тех, кто замерз до смерти из грузовика и в снег. 20 февраля 1943, на Мичуринской станции, как Слутский, зарегистрированный с подобной протоколу точностью, местные жители обменяли часы, кольца, и другие ценности с заключенными, сведенными с ума Румынами жажды, итальянцами, и югославскими евреями от батальона работы — для глыбы замороженного снега, покрытого мочой лошади, и насыщали с угольной пылью. Множество трупов было накоплено на платформах рядом с эшелоном заключенных. Можно только быть поражен, что заключенным удалось держаться за некоторые из их ценностей.

 

Офицеры разведки, схватив их первого заключенного, принесли ему с ними в течение трех недель. Отношения полностью дружили; немец был забавен и не ужасен в любом случае. Тогда вопрос посылки его армейскому штабу штата возник. Они убили немца, сначала позволив ему наесться. Никто не хотел идти восемь километров в снегу, чтобы укомплектовать штаб 46, Этот инцидент, возможно, служил основанием для стихотворения Слутского:

Что является этим мне! Я крестил детей немцев? Я ни не холодно, ни горяч к их потере! Я не плохо себя чувствую ни для одного из них! Я плохо себя чувствую вальс onlyThata twirledon гармоника.

Заключенные постоянно убивались, возможно больше в конце войны чем вначале, возможно потому что было больше заключенных тогда 47 войска, убитые в то время как выпитый, от страха, из мести, и ни по какой причине вообще. Командующий единицы разведки корпуса держал заключенного от SS как личного водителя. Ему понравилось идти, см. его любовницу на медицинской санитарной станции в трофее Фольксваген с шофером "трофея" позади колеса. Когда более высокая команда обнаружила без вести пропавшего заключенного в разведке, шофер был застрелен, чтобы избежать ненужных объяснений 48 В больнице в Graudenz, один из раненных немецких чиновников был застрелен, потому что у него был “лопух SS. ”49

 

Согласно Владимиру Тсоглину, окаменели “сердца людей.” Поскольку он написал своей сестре из Восточной Пруссии 14 февраля 1945: “И если Вы говорите некоторое время, ‘Слушайте, солдат, Вы не должны завершать того Ганса, позволять ему восстанавливать то, что он разрушил,’ он будет искать из-под своих поднятых бровей и говорить, ‘Не Вы русский? Они украли мою жену и дочь от меня.’ И он стрелял бы. И он был бы прав. ”50 самих Tsoglin сожалели, что они взяли очень много заключенных, так как они уже имели “так кровавый многие из них” (ikh я, tak делают cherta).51

По нашему представлению, месть была очевидно не "симметрична". Это не всегда зависело от личного опыта или личной трагедии данного советского солдата. Страдания и потери, понесенные одним или другим солдатом в Красной армии, не были фактором определения. Что решило, что результатом был человек непосредственно, его отношение к жизни — его собственное и те из других — его целая жизнь (и не только вооруженные силы) опыт, и его культура. Младший брат Копелева исчез без следа в начале войны, и его близкие родственники были убиты в Киеве в Бабьем Яре. Все же это был точно Копелев кто, по мнению относительно его начальников, выражаемого “буржуазного гуманизма.”

 

Жена солдата Василия Черкина и сестра умерли в Ленинградской Блокаде, и оба из его сыновей и двух братьев погибли на фронте. Его вся семья была потеряна. Казалось бы, что он должен и мог думать только о мести. В январе 1945, в городе Hindenburg, он и его товарищи провели ночь в богатом доме, владелец которого по некоторым причинам был неспособен или не желал сбежать:

Мы были встречены (поверхностно вежливый) владелец, молодой, интересный человек 30-40 лет, и его все еще очень молодая, но полно изображенная, высокая, сочувствующая жена. Он был сильным бюрократом; жена была вероятно домохозяйкой. Их две молодых девочки посетили классическую среднюю школу. Их квартира, которая была довольно большой, заняла первые этажи и вторые этажи. Квартира была очень удобно снабжена: дорогие коврики, шикарные занавески, дорогая мебель. Паркетный пол, старательно полируемый, отраженный как зеркало. Очевидно, девочки жили на втором этаже. Постоянное фортепьяно и хороший умывальник противостояли стене. Пять товарищей в нашем взводе и я должен был провести ночь на втором этаже. Мы устроились на солнечном паркетном полу. Я помню, как куски тающего снега от наших ботинок выделились на паркете. Такие лужи, трясины. Даже теперь я чувствую себя так или иначе неуклюжим, как будто стыдящийся 52

 

Немцы убили всю семью Милиционера Черкина, который добровольно вызвался для фронта в июне 1941, все же он чувствовал себя неуклюжим от грязи, оставленной на паркете немецкого дома!

Уже обсуждая убийство заключенных в прошлых месяцах войны 40 лет спустя, Кауфман (Самоилов) написал, “война наложила обязательство убить время. Они убедили нас, что мы имели право убить: убейте немца! Худшее, конечно, взяло обязательство как право. Их аргумент был: не немцы, SS, Гестапо ведет себя худшее? Для российского человека ничто не могло сравниться с Гестапо. Мы победили, потому что мы были лучше, больше морали. И большая часть армии не использовала право убить. ”53

Это может иметь место, но откуда сделал это меньшинство ясно не маленький, судящий масштабом грабежей и убийств на территории, занятой советским прибывавший войсками? Кто был этими людьми, полностью или в отличие от идеального Совета или в отличие от идеального русского как описано в российской литературе (верный, не во всех случаях — "Крестьяне" и “В Ущелье” Чеховым или “Деревней” Бунин нисколько не изображают Platon Karataevs и крестьян как Marei Достоевского). Преобразование российского/советского происходят только в результате войны?

Вспоминая его Московское детство и молодежь в 30-ых 1920-ых, Кофмэн написал о демографических, социальных, и психологических изменениях, испытанных населением капитала.

Pugachevshchina прибыл в город в начале 20-ых и праздновал свою победу с грабежом. Отпечаток грабежа находится на целом поколении. Это не место, чтобы обсудить, как люди, разграбленные социальной системой, ответили несистематическим грабежом. Мы говорим здесь только моральных последствий грабежа. Нравственно беспорядочный город, который участвовал в “конфискации expropriators,” потерял нормальное моральное понимание и позволил террор 20-ых, разрушение церкви и культурных сокровищ, их собственных национальных традиций, и позволил дикие формы коллективизации и 1937.54

Описывая жизнь жителей его мультижилого дома, этих новых городских обитателей, которые потеряли нормы деревенской этики и не приобрели новые они то есть, жизнь, фундаментальные особенности которой были “опьянением, непослушным поведением, воровством, болезнью, и частые смертельные случаи”—Кауфман неожиданно тянут связь с военными событиями: “более низкие глубины города ’30–40-ых появились из этих семей и произвели криминализированных солдат будущего Большой войны, тех детей, которых не брал дьявол, кто тогда в изобилии потворствовался в Пруссии и Померании, мстя за них непосредственно на любом для их голодного и отсталого детства. ”55

 

Григорий Померанс, после факта, который также попробовали, чтобы составлять, что случилось в 1945. “Я не знаю то, чем решающий стимул был для погрома, которым закончилась война: разгрузка нервов после трагической роли теряла значение? Анархический дух людей? Военная пропаганда?”

На дороге к Берлину кружит серость вниз перин …

Это не был Эренбург, на ком неудача лилась дождем вниз тогда; это был Tvardovskii. Стихи напечатали в пограничной газете, когда Славяне сожгли и опустошили пустые немецкие города. Ветер тогда ударял облака вниз (в моей памяти, это был белый и не серое), и этот белый вниз покрывал победу сверху донизу. Вниз был признак погрома, признак развязанного желания, что круги, усиливается, ожоги. Убейте немца. Мстить. Вы - мстящий воин. Переведите это с литературного языка в профанацию (в котором целая армия говорила и думала). Убейте немца и затем возьмите немецкую женщину. Там у Вас есть это, празднование солдата победы 56

Но где были чиновники и генералы во время праздника этого “солдата?” Почему они не останавливали беспорядки? “Но их собственное размышление было по существу не различно” (oni tozhe dumali почтовый-maternomu). Здесь мы сталкиваемся с неожиданным “извинением неравенства,” почти а-ля Бердиэев: ранее, также, чиновники не могли всегда ограничивать анархию Казака или крестьянина. Таким образом в легендарных воинах Измэйла Суворова, убитых все, когда Турки вышли, чтобы сдаться. Но был все еще смысл благородства, была честь благородства. “Крестьяне как Marei были хороши, когда они были сохранены в руке. И дворяне ограничили их. Но революция раздета от верхней страты.” Теперь, если чиновники отличались от неприметного солдата, это часто было в отрицательном смысле: “меньше терпения, больше снисходительности.” “Такие чиновники … в случаях массового насилия устанавливают заказ в линии. ”57

Это не было только метафорой. Леонид Рабихев вспоминает как в феврале 1945 в Восточной Пруссии, борцах Красной армии, настигнув колонку беженцев, и забыв об ответственности и чести и немецких подразделениях, которые отступали без борьбы, бросился в тысячах на женщин и девочек. Женщины, матери и их дочери, лежат налево и право на шоссе и прежде, чем каждый из них выдерживал хохочущую армаду muzhiki с их сброшенными штанами. Покрытых кровью и проигрывающим сознанием пихнули в стороне, и дети, бросающие их непосредственно, чтобы помочь, были застрелены. Ржания, рычание, смех, крики и стоны. Их командующие, их крупные фирмы и полковники стояли на шоссе, и некоторые смеялись, в то время как другие направили или, более точно, отрегулировали. Это было то, чтобы все их солдаты без исключения участвовали. Нет, это не было коллективной ответственностью, и нисколько местью на проклятых оккупантах. Это было адским, фатальным полом группы. [Это было] все-разрешение, безнаказанность, анонимность, и жестокая логика раздражаемой толпы. Встряхиваемый, я сидел в каюте грузовика, мой водитель Демидов стоял в очереди, и карфагенянин Флобера появился мне, и я понял, что война не может оправдать все [voina daleko ne vse spishet]. Полковник, тот, кто только что направлял, не может ограничить себя и входит в линию также, в то время как главные выстрелы дети и старики, которые свидетельствуют это в истерике 58

В правде картина, оттянутая Рэбичевом (кто стал профессиональным художником после войны), не вдохновляет большую уверенность. Мы знаем из документов и мемуаров о большом числе насилий группы, одно из которых Рэбичев вероятно засвидетельствовал, и в целом возможно, что некоторые чиновники “контролировали заказ.” Но это, тысячи одновременно участвовали в таком действии и кроме того сделали так средь бела дня на плече дороги и под лидерством высокопоставленных чиновников — это напоминает еще одной из живописи Bosch, экстраполируемой к 1945. Еще менее вероятно, что полковник "стоял в очереди" позади неприметных солдат. Полковники вели себя несколько по-другому.

 

Подполковник Лос'ев, командующий штата полка винтовки, послал своего зависимого лейтенанта в подвал, где немцы были скрыты, чтобы выбрать и принести ему женщину. Лейтенант выполнил заказ, и подполковник изнасиловал женщину, которая была принесена ему. Наказание не было очень серьезно; Лос'ев был понижен в должности в Полковнике разряда 59 Дубовике, командующий подразделения артиллерии, который принял участие в коллективном насилии, убежал с краткой паникой: командующий политической секции подразделения попытался обвинить его в “партийном вопросе,” но армейская политическая секция понизила случай и приказала, чтобы все бумаги, связанные с этим, были разрушены 60 Позже, поддерживающие чиновники учились управлять вещами без использования прямой силы: в июне 1945, Майор Никитин просто приказал, чтобы мэр города Геры послал “два broads,” один для него, другой “из великодушия” для переводчика, сопровождающего его. Заказ несли 61

Кауфманн обеспечил различный ответ, чем сделал Померанс относительно того, почему чиновники не останавливали использование силы против гражданского населения. “Наши генералы и чиновники, чувствуя, что этому армия нельзя позволить убить каждого немца без наказания, не имели внутреннего права остановить убийство, начиная с лозунга прежде, чем 17 April62 всегда были тем-же-самым-'Kill немец! ’Армия сопротивления и самообороны неощутимо стала армией свирепой мести. И здесь наша большая победа начала превращаться в моральное поражение, которое неощутимо появилось в 1945. ”63

 

Конечно, не все чиновники были безразличны к тому, что сделали их товарищи по оружию. Копелеву сказали, что командующий подразделения, Полковник Смирнов, лично стрелял в лейтенанта, который, в воротах, “сформировал линия немецкой женщине, держался основание.” Копелев сидел в военной тюрьме с командующим батальона, старшим лейтенантом охраны, Сашей Николэевом от Горький. Николаев стрелял в сержанта, всадника Заказа Славы, который попытался изнасиловать несовершеннолетнюю девочку. Сержант был выпит, вел себя настойчиво, и достиг своего автоматического. Тем не менее, его считали лучшим офицером разведки в полку и был представлен для второго Заказа Славы; и старший лейтенант был обвинен в превышении границ необходимого self-defense.64 В другом месте, Копелев описывает аргумент между "капитаном-мародером", который указал на правосудие мести и процитировал надежный Эренбург, и старшего лейтенанта-сапера, одного из “серьезных молодых людей большой войны.” Сапер также полагался на клише интернационалиста в прессе, но как будто он был действительно убежден в том, что он сказал: “Как можно говорить о мести на немцах? Это не наша идеология — чтобы взять месть на людях.” Мародеры, он сказал страстно, должны быть застрелены на пятне 65

Так, кто был в конечном счете ответственен за моральное снижение армии (по крайней мере ее активный компонент) в 1945? Ответ Кофмэна прост и полностью в духе “детей 20-ого Конгресса”: Сталин. Хотя военное опустошение Германии было выгодно для Сталина, его “моральное разрушение” не было. “Это разрушение показало бы победу идеи свободы и потребности удовлетворения во внутренней политике нашего государства надежды, которые война родила для российской нации. [B] y представление организованных форм мародерства и силы, Сталин создал кое-что как национальная коллективная ответственность безнравственности [nechto vrode natsional´noi krugovoi poruki amoralizma], и уменьшил идею интернационализма к фразеологии раз и навсегда, чтобы лишить нацию морального права на реализацию свободы.” 66 Копелева, также ретроспективно, написал, что команда, особенно одобренная разбой — “‘священная месть’, должна была отличить советских людей от иностранцев. ”67

 

Сталин знал об использовании силы против гражданского населения в Германии. Лидерство Народного Комиссариата Внутренних дел (НКВД) сообщало ему об этом в достаточных деталях. Таким образом Берия сообщила в секретном коммюнике от 17 марта 1945, что “много немцев объявляют, что в Восточной Пруссии все немецкие женщины, которые оставались в тылу, были изнасилованы солдатами Красной армии.” Как будто "делая запись" такого утверждения немцами, Берия также ясно показывала конкретные примеры, подтверждая, что они не были необоснованны. Немцы говорили о насилиях группы советскими солдатами всех женщин, от несовершеннолетних девочек старухам. Самый возмутительный случай был тем, зарегистрированным эксплуатационно-военной группой НКВД в городке Spaleiten. Служащие НКВД отмечены во время фильтрации гражданского населения, что у 3 женщин и 12 детей были сокращения через их правые запястья. Они были марками коллективной попытки самоубийства.

Поскольку одна из женщин пересчитывала, 3 февраля, когда единицы прогресса Красной армии вошли в город, войска Красной армии вытащили ее во внутреннем дворе, где она была изнасилована в свою очередь 12 солдатами; другие солдаты в то же самое время изнасиловали ее соседей. Та та же самая ночь, шесть солдат вошли в подвал и изнасиловали женщин перед их детьми. 5 февраля было три насильника, и на следующий день восемь пьяных солдат не только изнасиловали женщин, но и разбили их также. Чиновник НКВД сделал запись доказательства женщины: “Под влиянием немецкой пропаганды о том, как Красная армия мучает немцев, и видевший фактическое мучение их, мы решили убить нас, так 8 февраля мы порезали правые запястья нас непосредственно и наших детей.” 68 Согласно счету одного из местных жителей, две немецких женщины, которые были изнасилованы несколько раз, убили себя на чердаке его дома. Приблизительно десять самоубийств были зарегистрированы в связи с эвакуацией из пограничной области в городе Грантов 18 и 19 февраля. “Самоубийство немцами, особенно женщинами, стало более широко распространенным. ”69

 

Однако, декрет от Сталина об изменении отношений к немецким военнопленным и гражданскому населению следовал только месяц спустя, 20 апреля. Это сказало, что это было необходимо “рассматривать немцев лучше” и объяснило: “более гуманное отношение к немцам сделает выполнение военных операций на их территории легче, и без сомнения уменьшает упорство немцев в защите. ”70

Сталиным был Сталин, но достаточно “человеческого материала” было обязано создавать “коллективную ответственность безнравственности.” Война, особенно такая война, не делает никого лучше; однако, нельзя забыть четверть века относительно насилия и прославление насилия, жестокость власти — и часть населения, которое поддерживало это — относительно его собственных людей. "Более поздний" Самоилов (Кауфманн) утверждал, что “люди Германии, возможно, пострадали даже больше, было это не для российского национального характера — нехватка злости, нехватка мстительности, любовь к детям, теплоте, отсутствию чувства превосходства, остатков религиозных и сознание интернационалиста в очень толстых из масс солдата.” Он также отметил, что “врожденный гуманизм российского солдата проявлял милосердие к Германии в ’45.” 71, Но это суждение кажется более вероятным дань Популистской традиции российской интеллигенции чем отражение действительности. Этому полностью противоречит его описание новой городской окружающей среды 30-ых 1920-ых.

 

Kopelev-кто был один из первых в российской литературе, чтобы описать мародерствующее насилие и убийство мирных жителей, переданных борцами и командующими Красной армии, и кто попытался выступить против этого и был приговорен к десяти годам в лагерях для “буржуазного гуманизма” - тем не менее не отличал себя от его товарищей по оружию.

 

Сражение продолжается вне города [Алленстеин]. И мы собираем трофеи-Beliaev, наряду со мной и мелким сержантом вора и другими мародерами. Мы - все вместе. Генерал на станции, заказывая коллекцию чемоданов, и сапера лейтенанта, который верит в интернационализм, и водителя резервуара, выгнанного из единицы, и всех те, кто пересекается там, кто ползает вдоль снега в черных масках взрывов, и те, кто штурмует Königsberg, кто стреляет, умирают, проливают кровь, и те в безопасных армейских запасах, кто пьет, создает их храбрость, и повышение, broads-мы - все вместе. Честный и основной, храбрый и трусливый, хороший и жестокий. Мы - все вместе, и нет никакого пути и никакое время, чтобы выйти из этого. И слава не является отдельной от позора 72

Все же Копелев, Кауфманн, и Слутский попробовали, до одной степени или другого, чтобы выступить против волны бессмысленного насилия. Это было нелогично, учитывая принцип "выплаты", в свете факта, что они были всеми евреями.

Евреи?

Почти все авторы писем, дневников, и мемуаров, которые служили источниками для этой статьи, были евреями 73, Они были всеми советскими евреями, у которых был шанс присоединиться к новому большинству интернационалиста. Они использовали тот шанс, также, в большинстве случаев не даже думая, что случалось с ними — и что случалось с их людьми. Grossman, кто принадлежал другому поколению, был исключением. Он родился и потратил свое детство в “еврейской столице” Бердичева, где его мать жила и была убита нацистами 74

 

15-летний Кофмэн вспоминал, что в его раннем детстве его отец рассказывал ему различные истории от Библии и пытался привить ему “дух национализма.” Эти усилия были, однако, неудачны: “немного националиста развивалось во мне, хотя я не был без чувства национальной гордости и чувства собственного достоинства. "75" В основном, у меня не было людей,” взрослый Кофмэн слегка утверждал.

 

Дух Евреев был чуждым, непостижимым, и отдаленным от меня. Осуждением я был интернационалистом, и в духе … также. Все же кое-что принесло мне близко к этому людей. Я был уверен, что, если бы своего рода неудача случалась с ними, я не оставил бы их и что я смело принял бы любое страдание со своими братьями. Все же все еще то, что люди были отдаленны от меня. Экспансивная Волжская песня коснулась моего сердца больше чем печальные и душераздирающие песни моих людей. Язык моих людей не мой язык, их дух не мой дух, но их сердце - мое сердце 76

В отличие от его отца, который “не делал суждение о нации, но просто принадлежал ей,” Кофмэн судит “еврейскую нацию.” Он судит это как посторонний, от перспективы “российских евреев,”, кто больше русского чем евреи, которые больше не идут в синагогу, но еще не посещают церковь — хотя позже значительное количество их было бы, Обсуждая проблему евреев и его отца много лет спустя, Кофмэн написал: “я говорю о его [добавленный-O.B акцент.] нация. ”78

Копелев “никогда не практиковал Иудаизм, не знал еврейский язык, и не чувствовал себя подобно или полагал, что себя был евреем.” Он идентифицировал себя как “русский еврейского происхождения;” он был евреем “формулой Tuvim”: его родство с евреями было определено не кровью, которая пробегает вены, а кровью, которая вытекает из них. Копелев чувствовал себя обязанным объявить его Еврейскость “жестоким, массовым антисемитизмом” в СССР. Копелев говорил об этом предмете в последнем 1970s.79 В 1945, так же как позже, он выражал интернационализм. Он объяснил антисемитизм, рост которого с 1942 на Копелеве, возможно, не проигнорировал, как естественное усиление класса и национальных противоречий во время войны, которые были сложны “потребностью национальных и более подробно великая держава патриотическая пропаганда, которая была и тактическим и стратегической потребностью.” 80 Даже в лагерях он твердо верил в “приближающийся коммунизм и в вечную Россию.” В 1948, друзья Копелева в sharashka (специальный лагерь, в котором была выполнена работа научного исследования), Дмитрий Пэнин и Александр Солзэнитсин, раскритиковал его за то, что он не желал признать себя “как еврей прежде всего,” и они не соглашались с самоопределением Копелева как “русский, интеллектуальный из еврейского происхождения. ”81

Ни один из наших главных героев не наблюдал вида еврейских традиций. Итенберг сказал его жене что в день Красной армии было “красное вино и жареная свинина (который я особенно люблю).” Месяц спустя, он написал: “пища теперь - очень хорошая, жареная свинина с картофелем, преобладает, и я не нуждаюсь ни в чем больше. ”82 Кофмэна отмечает в его дневнике память о простой радости на фронте: “Мы провели ночь … наполнявший нас непосредственно свининой и выпивший наш заполняющиеся молока. ”Религиозные предки 83 Кофмэна — его дедушка и особенно его прадед, который оставил его семью и пошел, чтобы умереть в Палестине вероятно, будет вращаться в их могилах, учившихся, как их несоблюдающий потомок нарушил обычай.

 

Все они, конечно, знали об истреблении нацистов евреев. Много потерянных близких родственников. Дедушка Итенберга оставался в Гомеле´ охранять их дом, не верующие истории о немецкой жестокости. Дом был спасен, но его дедушка был убит 84, Кофмэн отметил ужасную историю гетто Łódź в его дневнике 85, который Померанс также знал об истреблении евреев. Но поскольку он признал себя, это глубоко не затрагивало его. Он был и "русским" и жителем капитала до конца: “армейский русский ‘мы’ также затрагивали мое начальное понимание геноцида. На этом говорили о как будто из чьего-либо горя. Я, также, видел это как чье-либо горе. Я думал о тех, кто погиб как shtetl евреи [mestechkovye evrei] - то есть, те, кто не походил на меня. Я плохо себя чувствовал для них, конечно, но как будто для кого - то еще.” Померантс надеялся, что большинству городского, еврейского intelligenty удалось эвакуировать. Вообще, в войне, где миллионы людей умирали, не было никакого смысла в различении национальностью среди тех, кто погиб. Это уже “добралось до него”, когда он возвращался из Германии, в Majdanek, “около массы детских ботинок нагромождал в груде”: он “нащупывал те, кто погиб что касается его собственных детей и впервые полностью испытал слова Ивана Кэрэмэзова о маленьких детях, которые не были виновны в чем-нибудь. ”86

В одном Генерале случая А. Д. Окорокове, сказанном Копелеву, относительно обвинения, написанного о нем после его поездки в Naidenburg и Алленстеина (см. ниже): “Но Вы - еврей в конце концов. Как Вы можете любить немцев так? Разве Вы не знаете то, что они делают евреям?” Копелев ответил, “Что Вы подразумеваете, 'любовь'? Я ненавижу фашистов, но не, поскольку у еврея-I не было случая к думайте об этом очень часто — но как советский человек. Как человек из Киева и Москвы, но прежде всего как Коммунист. Это означает, что моя ненависть не могла быть выражена в изнасиловании женщин, в мародерстве. ”87 В падении 1942, когда Копелев утверждал, что будет необходимо стрелять в миллион или полтора миллиона нацистов, чтобы “оторвать все корни Hitlerism,” сотрудник приписал свою жестокость факту, что он был евреем и поэтому ненавидел всех немцев 88 В 1945, он был обязан продемонстрировать, что он, еврей, был преданным доктрине интернационалиста стороны. Он очевидно не подозревал, что сторона изменила доктрину, даже при том, что ее принятие нового государственного гимна было ясным отражением этого изменения: на 1 января 1944, Советский Союз осознал звуки не " Интернационала ", но к музыке Александра Алексэндрова.

Поведение Копелева было настолько необычно для его окружающей среды, что обвинение его, непосредственно вдохновленный его начальником и написанный кем-то, кто считал его другом, заявило, что, поскольку ребенок Копелев был воспитан в семье немецкого владельца 89 С целью "инструктирования" - или возможно как провокация-Kopelev's, непосредственный начальник, Zabashtanskii, описал свою поездку в Majdanek и утверждал, что сигнал газовой камеры был превращен не Гитлером или Goebbels, а обычными немцами, так как только евреи были ликвидированы в лагере. Взорвав с гневом об этом “шовинистическом предположении на трупах,” Копелев говорил о “своей семье”, выстрелил в Babi Yar в Киеве и о том, как в Oster они повесили всех с его фамилией; и относительно его единственного брата, который исчез без следа, Копелев надеялся, что он умер в сражении, “потому что, если он был захвачен, тогда он был gassed там в Majdanek.” “Но я ненавижу всех фашистов, и я не могу ненавидеть всех людей.” 90

Они действительно были подлинными советскими людьми. Проблема состояла в том, что концепция подлинного советского человека изменилась. Не всем удалось заметить это.

 

Иногда у наших главных героев был случай, чтобы обсудить " Еврейский вопрос " с немцами. Itenberg, кто не отказывался от шанса практиковать его немецкий язык и часто говорил с заключенными, спросил их: “Почему немцы не любят евреев?” “И 36-летняя Неисправность, садовник торговлей, начала говорить со мной об этом с энтузиазмом, и к моей радости я понял [“к моей радости,” Itenberg означал, что он мог понять немца]: ‘когда Гитлер пришел к власти, большинство банков, предприятий, фабрик, и другие коммерческие учреждения принадлежали евреям, и захватить все, что, они начали стрелять в евреев и помещать немцев в их место.’ Это близко к правде?” Это - то, как Итенберг написал его родителям, как будто пытаясь найти объяснение "материалиста" истребления нацистов евреев 91

 

Gel´fand, спустя половину года после конца войны, сделал запись беседы, которую он имел с немецкой женщиной, которую он буквально подобрал на улице.

Она говорила о евреях с презрением — она познакомила меня с теорией гонки. Она лепетала на приблизительно красном, белом, и аристократическое происхождение. Это раздражало меня, и все в пределах меня возразило. Невежество этого и других младших немецких женщин пробуждало мое негодование, которое я спешил говорить ей. Я даже попытался убедить ее, что у всех людей была та же самая кровь, красная и горячая, везде, где они были от, и что сказки о своего рода “благородной арийской крови” были полным изготовлением, и мракобесие бездарных фашистских теоретиков Rosenber [так] печатают [!]. Но она не могла понять это 92

 

Разногласия на вопросе о гонке, однако, не препятствовали тому, чтобы Gel'fand предпринял усилие (на сей раз, неудачно), чтобы обольстить женщину.

Советские чиновники были удивлены столкнуться с живущими немецкими евреями в Берлине и его предместьях. В Berkenwerder Кауфманн встретил четырех немецких евреев: “Их судьба была ужасна. Однако, живучесть этих евреев была поразительна. Они говорят, что приблизительно 2 000 евреев скрыты в предместьях Берлина.” На следующий день он встретил другую еврейскую семью фактически, смешанную семью. Он был удивлен видеть, что еврейская жена продолжала носить желтую звезду со словом Джуд на этом. Когда он спросил, почему, она ответила, что это была “хорошая вещь теперь.” Таким образом Кауфманн закончился, “признак позора стал своего рода паспортом для них. ”93

В конце апреля 1945 штат корпуса, в котором служил Анатолий Аронов, базировался в Wilhelmstrasse в Берлине. В самый первый день майор заметил “тощую женщину в темных очках, черном пальто и черном шарфе” во внутреннем дворе, смотря устойчиво на него. На следующий день женщина приняла решение, подошла к Аронову и протянула ему отходы бумаги со Звездой Дэвида, продвинутого она. “Признав” советского чиновника как еврей, она решила “показать себя.” Старое, женщина седения, которая казалась старой фактически, оказалось, было 16. В 1940, ее семья была выслана в Польшу. Фрау Кребер, с которой девочка училась играть на фортепьяно, скрыла ее в кладовой ее квартиры в течение пяти лет. Девочка хотела повеситься, но не было возможно сделать это, не выставляя ее учителя музыки. Ее надежда на будущее была привязана к родственникам, которые жили в Америке. Майор Аронов никогда не видел ее снова 94

В Берлине Элена Коган встретила Доктора Брука, дантиста. Он жил под псевдонимом, и его прежний студент и помощник Кдзэ Хдюзрмэн, и ее сестра помогла скрыть его. Пикантность ситуации лежит в факте, что Хдюзрмэн, теперь обработанный как помощник другому дантисту, Профессору Блэшку, личный дантист 95 Гитлера Гельфанда провел время в послевоенном Берлине с Rischovsky семья, немецкие евреи, и тайно “обмененные поцелуи” с их самой старшей дочерью, Elsa.96, Но встречей немецких евреев с их советскими братьями не всегда приносили счастье или даже понимание. Майкл Вик отметил, что старший лейтенант-переводчик команды стыдился своей Еврейскости и попытался скрыть это. Он ответил на еврейские аттестации Vik и его семьи, заявляя, “Все знают, что Гитлер убил всех евреев; и с тех пор, несмотря на который, Вы все еще живы, который означает, Вы сотрудничали с нацистами. ”97

Немногие из наших главных героев обсуждали ликвидацию евреев. Нацизм был абсолютным злом; для большинства людей время еще не задумалось о своем происхождении, сущности, и политике. Только Кауфманн, в контексте его "теории" о Hitlerism как идеал Bürgertum, мелкой буржуазии, логически вывел побуждения для разрушения евреев: “Булочка с начинкой ненавидит еврейского владельца магазина, Гитлер разрушает всех евреев. Булочка с начинкой считает себя и его жену наиболее хорошо заказанными Булочками с начинкой в мире. Гитлер кричит, что только нация Булочек с начинкой пригодна существовать на земле. ”98 В очевидной попытке ранить эту “нацию Булочек с начинкой,” Кауфманн, “для забавы,” сказал немцы, которых он встретил вокруг Берлина, что он был евреем: “Они были ужасно рады, как будто я не был евреем, а богатым дядей, который также собирался умереть. ”99

Кажется тем, что волновалось, что наши главные герои больше всего не были отношениями немцев к евреям — с ними, "все было ясно” - но отношения их соотечественников, их товарищей по оружию, поскольку подразумеваемый интернационализм советских людей начал испаряться перед их глазами (если это когда-либо существовало вне границ узкого круга городской интеллигенции).

За исключением Grossman, Борис Слутский несомненно наиболее волновался о судьбе евреев и " Еврейского вопроса ". Он сделал запись “истории еврея Джершел'мэна” о его путешествиях в оккупированной территории, включая то, что было самым горьким — как его прежние сотрудники, соседи, знакомые, и даже его шурин (Джершел'мэн был женат на российской женщине) не только не хотел давать ему убежище, но и попытался передать его немцам. Джершел'мэн выжил. Он выжил, конечно, потому что ему помогло большое разнообразие людей. Однако, его заключение — что “те, кто помог мне, были в десять раз больше в числе чем те, кто распродавал меня” - не было очень вдохновляющим. Это было частично, потому что в истории Слутский сделал запись этого те, кто помог, были далеки от того, чтобы быть в десять раз больше в числе, и в рассказывании истории его тяжелого труда чиновнику, которого он только знал, хотя еврей, Джершел'мэн должен был сделать "правильный" вывод. То, что было важно, было чем - то еще: Джершел'мэн, подобный истории много других историй этого вида, большинство из них с грустной подорванной окончанием уверенностью в "интернационализме" советских людей. Перед войной, Gershel´man, в его собственных словах, полностью забыл, что он был евреем 100, Ему напомнили о нем во время войны, и не только нацисты.

Слутский ясно признал это. “В Австрии я столкнулся с различным отношением русского к еврею,” он написал прямо после оптимистического близко истории Джершел'мэна. Он тогда рассказывает историю венской Еврейки, которая была скрыта в течение двух лет крестьянами Styrian из “крестьянской благопристойности” и жалости к ее трехлетнему сыну. “Она была бесцветной женщиной, со слабой кожей и унылыми красноватыми волосами. Мне всегда казалось, что не могло быть никакой расовой общности между веселым Odessans и хрупким Litvaks, что одна группа приехала от смуглых победителей Ханаана и других от бедных Обывателей, ослабленных рабством.” Вот ее история: “я часто слушал радио и знал Красную армию хорошо. Я ждал Вас. В моей всей жизни я занялся любовью только с одним человеком. И теперь я должен спать с каждым солдатом, который проходит через деревню. После его первого запроса.” 101 история не очень необычна в течение тех дней. Интересно (если тот термин является соответствующим для такой истории), не сам по себе, но для интерпретации, которую Слутский дает этому. Солдаты заставили женщину не спать с ними нисколько, потому что она была еврейкой. Маловероятно, что они интересовались деталями, так как женщина говорила на немецком языке. Для них она была "австрийским немецким языком и" можно было сделать с ними, чему один понравилось. Все же Слутский ясно, мучительно ощущаемый, как отношение русских к евреям изменилось (или появилось ясно во время войны).

 

Он попытался найти рациональное объяснение этого. В его словах “российский крестьянин установил бесспорный факт: он боролся с больше чем любой, лучше чем любой, более искренне чем любой.” Кроме того, государство решило разыграть патриотическую карту (который мог легко стать националистической картой). “Война принесла нам широкое распространение национализма в его basest, агрессивном шовинистическом разнообразии,” отметил Слутский. “Вызывание алкоголя прошлого доказало опасную процедуру.” Множество народов Советского Союза встретило друг друга во время войны. Они включали неграмотных или едва грамотных жителей Средней Азии или Кавказа, кто не понял русский язык и был неспособен обращаться с военной технологией. “Народы … познакомились друг с другом. Они не обязательно улучшали свое мнение относительно друг друга после этого знакомства.” 102 “был интернационализм, тогда это стало интернационализмом минус Неисправности; теперь яркая легенда, что ‘не было плохих наций, но плохих людей и классы, была наконец разрушена. minuses стал слишком многочисленным. ”103

Евреи заняли специальное место в этом масштабе взаимной антипатии, которая со временем была тем не менее преобразована в товарищество борьбы. Кажется, что это преобразование враждебности к товариществу затрагивало евреев меньше всего. Заказ Григория Померэнтса Красной Звезды был украден в больнице (в единице чиновников!).

 

Не было вероятно “ничего персонал” в этом. Заказ приносил 10 000 рублей на черном рынке. Капитан, “Русифицировавший Башкир,” однако, подошел к нему и начал объяснять, что это был возможно не Померанс непосредственно, кто заслужил такого оскорбления, но евреев вообще. Капитан получил известие от высокопоставленных чиновников, с которыми он лежит в той же самой единице больницы, что после того, как война там была бы “антисемитской революцией,”, потому что не было никаких евреев на фронте, “но в тылу, Пятый украинский Фронт взял Ташкент. ”104

“У тысячи евреев на фронте было отличное чувство, что военная служба их людей была неадекватна, который, что было сделано, был недостаточен,” отметил Слутский, как будто соглашаясь с теми, кто обвинял евреев. “Позор и гнев были направлены на те, кто принес внимание этому, и через самопожертвование некоторые стремились восполнить отсутствие их робких соотечественников на фронте.” 105 Это было ясно выраженным “еврейским комплексом,” не чуждый Слутскию непосредственно. Он объяснил отсутствие евреев в пехоте, отмечая, во-первых, что у них был университетский уровень и, во-вторых, который с 1943 на пехоте был заполнен крестьянами от освобожденных областей, где евреи были просто стерты. Эти необразованные пехотинцы сдавались более легко нацистской пропаганде, учитывая отсутствие евреев на фронте. В то же самое время, евреи составляли существенную акцию артиллерии, сапера, и других технических единиц, которые были всецело пролетарскими в составе. Это поощряло развитие philosemitism в определенных типах единиц. Антисемитизм, "постепенно уменьшаемый ни к чему” в корпусе чиновника также, где евреи были оценены как чиновники штата, специалисты в области артиллерии, политические рабочие, и инженеры 106

Ясно они были полностью логическими умственными заключениями; например, никакие объективные данные не свидетельствовали о "philosemitism" в "пролетарских" технических единицах, никакие "оценки" отношения к евреям среди чиновников не были сделаны. Одна вещь была ясна: “пролетарский интернационализм” встряхнулся; и Слутский, майор в Красной армии и Коммунист, не хотел урегулировать себя с этим вообще. Точный и острый наблюдатель в нем круто сосуществовал с квазимарксистским "теоретиком". Ясно представляя картину разрушения европейских Евреев, независимых от статуса класса тех, которые убивают, Слутский все еще связал следующую историю: “Один из немногих еврейских мужчин, которые возвратились к Sombor [югославско-O.B.] Сын богатого торговца, дал его собственность Коммунистической партии Югославии. Было сказано, что его сестра выступила сильно. Этот пример характеризует существование двух потоков в современной еврейской жизни — строители капитализма и его разрушители. ”107 В действительности, евреи в 1945 не были разделены на проблему отношения к капитализму. Они были разделены на две неравных части: те, кто выжил и те, кто не сделал. Прежний был в меньшинстве.

 

У смысла “несоответствия военного достижения” евреев, которые замучили Слутский, не было никакого реального основания. Антисемитские отношения, которые становились более сильными на всех уровнях советского общества во время войны, могли быть объяснены многими способами, но не отсутствием евреев с фронта. Официальные данные от Министерства обороны помещают число смертельных случаев среди еврейских служащих в 142 500. В абсолютных числах больший “вклад крови” в победу был сделан русскими, Украинцами, Belorussians, и татарами, числа которых превысили размер еврейского населения. Нужно учесть, что меньше чем одна треть (30.2 %) еврейского населения жила на территориях, не занятых нацистами в течение 1941; и точно та же самая пропорция (30.2 %) жила на территориях, захваченных за нацистов в период июня в течение августа того года. Подавляющее большинство последнего было убито. Другой 39.6 процентов советских евреев был расположен на территориях, занятых между августом и ноябрем 1941. Сколько из тех, которыми управляют, чтобы эвакуировать не известен. Нацисты также захватили территории со значительным еврейским населением позже, в 1942. В целом, потери еврейского населения (включая те, кто жил на территориях, захваченных СССР в 1939–40) насчитывали 2 733 000 или 55 процентов всего еврейского населения СССР в июне 1941. Это составляет более чем 10 процентов всех демографических потерь в СССР во время Большой Патриотической войны. Полагая, что больше чем половина еврейского населения истреблялась нацистами, наши вычисления предполагают, что евреев, которые погибли в составленных более чем 6 процентах фронта остающихся советских еврейских популяционных 108 евреев, не отличила "робость", судящая числом украшенных заказами и медалями во время Большой Патриотической войны. Их число достигло 141 502 человек; этой мерой евреи были превзойдены только русскими, Украинцами, и Belorussians.109

Майор Слутский преодолел еврейский “военный комплекс” позже, хотя не в прозе, а в стихе. Его известное стихотворение было названо, “О евреях”:

Евреи не прививают зерновых культур, евреи действительно имеют дело в своих магазинах, евреи преждевременно лысеют, евреи захватывают больше, чем им должны.

 

Ваш еврей потворствующий ублюдок; Он не много пользы в army:Ivan в траншейном сражении выполнения, Абрам, делающий торговлю на рынке.

Я услышал это, так как я был ребенком, и скоро я пройду любое использование, но я не могу найти место к hidefrom криками: “евреи, евреи!”

Ни одной сделке не потянули меня, никогда украденный, и всегда заплаченный, но я переношу, это проклинало bloodwithin меня как чума.

От войны я возвратился сейф, Чтобы быть сказанным моему лицу: “Никакие евреи не были убиты, Вы знаете! Ни один! Они все возвратились, все! ”110

 

“Еврейский реванш” в Германии произошел неожиданно, хотя участники самого действия были последними, которые будут думать об этом в точно этих сроках. Элена Коган была частью группы, которой задали работу с обнаружением Гитлера, или что оставалось от него. После открытия оставления какое-то время она держала зубы Гитлера, которые были помещены в коробку, которая держала духи или поддельные драгоценности (не было никакого сейфа под рукой). Не на мгновение мог она отводить взгляд от коробки, которая содержала единственное неопровержимое доказательство идентичности сожженного тела, обнаруженного во внутреннем дворе Reichskanzlerei, и Гитлера. Kogan раздражался, что она должна была тянуть вокруг коробки с зубами Гитлера под ее рукой все время; это было неудобно 111

Экспертиза патологии тела Гитлера была выполнена при наблюдении старшего судебного эксперта Первого Фронта Belorussian, Подполковника Фоста Айозифовича Шкэрэвскии.112 Даже в его худшем кошмаре, Führer, кто израсходовал так много энергии на истребление евреев, возможно, не предвидел, что его сожженный труп будет открыт евреем с символическим названием Faust, и что еврейская женщина тянула бы его зубы вокруг под ее рукой и, кроме того, будет раздражаться, что они вмешались в ее празднование капитуляции Третьего Рейха.

 

“Кампания Пакета”

26 декабря 1944, Сталин одобрил декрет для того, чтобы организовать квитанцию и поставку пакетов от солдат Красной армии, сержантов, чиновников, и генералов от активных фронтов до тыла страны. Посылка пакетов была разрешена не не раз месяц в следующем количестве: для неприметного солдата и сержанта 5 килограммов, для чиновников 10 килограммов, и для генералов 16 килограммов 113 значение декрета было очевидно: возможность отсылания домой "трофеев", как предполагалось, служила стимулом для кампании в Европе. Это было, между прочим, средство противостояния немецкой пропаганде, которая изложила вопрос: “Почему борьба на иностранной почве?” Это также привлекало внимание войск Красной армии “к предполагаемым и реальным преимуществам европейской жизни. ”114

 

Частный Василий Черкин видел декрет, который появился при “пересечении в немецкую территорию,” как эквивалентный “одобрению мародерства.” Рассматриваемый от другой перспективы, этот декрет, который по оценке Черкина был “отрицательным результатом,” был оправдан фактом, что “каждый месяц немецкому солдату разрешили отослать домой пакет 16 килограммов от территорий, которые они захватили. "115" популяризация войны посредством ‘кампании пакета’ глубоко вызывает отвращение у меня. Действительно ли это было необходимо, в мести за за негодяя, чтобы напомнить его?” Кофмэн спросил риторически 116, Слутский отметил, что “революционный прыжок” с точки зрения мародерства имел место после разрешения посылки пакетов 117

Описывая, что он видел ночь после взятия Gumbinnen, из которого сбежало немецкое население, Эфрэйм Генкин написал 22 января 1945, “Наши люди, как орда Гуннов, бросились на зданиях.”

Все горит; вниз от пера подушки летит в воздухе. Все, от солдата полковнику, тянут товары. В течение часов чудесно снабженные квартиры, самые богатые дома, были разрушены и теперь похожи на свалку, где порванные картины перепутаны с содержанием сломанных фляг пробки. Эта картина вызывает отвращение и ужас во мне. Это является мерзким, чтобы смотреть на людей, закапывающих чьи-либо товары, жадно захватывая все, что они могут достать. В то же самое время, стимул для этого, до известной степени, является разрешением отослать домой пакеты назад. Это является мерзким, отвратительным, и основным!!! Это точно так же как немцы в Украине 118

 

Итенберг интерпретировал декрет полностью по-другому, видя в этом только предоставление счетов: “Теперь есть директива: Вы можете послать пакеты с фронта, таким образом я сделаю так при первой возможности, когда я смогу послать кое-что. Теперь время закончено, когда пакеты к Германии были наполнены к переполнению с нашими российскими вещами, теперь это будет наоборот. Женщины с простыми российскими названиями-Nina, Marusia, Тонией, и многий другие, получают пакеты от любимых мужей, fiancés, и друзей; они будут радоваться победам Красной армии и проклинать наших врагов.” Он хотел добраться до Пруссии как можно быстрее, в то время как “там были все еще некоторые трофеи.” 119 первый немецкий город, которого достиг Итенберг, был Gumbinnen. Это было спустя несколько дней после того, как единицы прогресса захватили это. Рассмотрение, что было обсуждено выше, было немного в пути трофеев там. Согласно Итенбергу, все, что оставалось в зданиях, было “скелетами мебели.” Обивка была опытно сокращена прочь 120

У лейтенанта Гельфанда не было никаких сомнений относительно декрета "пакета": “Никто не препятствует тому, чтобы никто брал и разрушил то, что немцы украли от нас ранее. Я полностью удовлетворен.” Гельфанд был озадачен только варварским отношением его товарищей по оружию (с кем, между прочим, у него были очень недружелюбные отношения) к классической немецкой культуре. Его командир роты разбил депрессию Schiller, и “разрушит Goethe также, если бы я не разорвал это от рук этого сумасшедшего и похоронил это, обернув это в тряпках.” “Гении не могут равняться с варварами,” командующий взвода размышлял, и разрушить их память - большой грех и позор для нормального человека. ”121

Три дня спустя, вместо того, чтобы расслабить Gel´fand должно было провести его ночи “пустеющие сумки лишних товаров трофея — не было возможно нести все это.” Он был успешным мародером; и множество часов, которые служили мелочью, проходило через его руки. Большинство не работало, но для солдат они были все еще ценны 122 команда, одобренная конфискацию товаров и разбой. Как только единица Гельфанда утвердилась на западном берегу Одера, команда дала заказы “проверить здания.” Взятие Гельфанда состояло из авторучки, пакета игры в карты в случае, регулярных часах, и серебряной цепи часов. Правда, часы, которые он нашел, были немедленно взяты командующим соседней компании 123

 

Кауфманн описывает подобное, хотя картина большего масштаба “конфискации expropriators.” Недалеко от Берлина, в Strausberg, уже в самом конце войны, командующий компании разведки приказал, чтобы солдаты, сидящие в грузовиках, переполненных с товарами поместили трофеи в основание и возвратились к их единицам. Группа чиновников, лгущий в ждет возвращения из рядового от их кампании грабежа, вырытой в груду пальто, исков, нижнего белья, радио, и аккордеонов и, начал связывать лучшие пункты в пакеты. Полковник Сэвитский, который был самым старшим в разряде, не мог унести все, что попалось на глаза, и сверху этого приказал, чтобы самый большой аккордеон послали ему. Усилие сбыть меньший инструмент ему было неудачно, поскольку Savitskii подсчитал все кнопки на его привилегированном аккордеоне и нашел, что это имело больше 124

Часы, вместе с алкоголем, были самой твердой формой валюты среди победителей. В вилле вне Берлина, где Григорий Померанс и его товарищи были quartered, не было никаких оставленных часов, кроме высоких часов с маятником два метра высотой. “Мы издадим закон так, чтобы меньшие часы не были произведены,” Рут, владелец виллы, шутила горько, “потому что Ваши парни украли все остальные.” Один из друзей Рут жаловался на советский Militärfrauen [военные девочки]. “Солдаты мужского пола ограбили ее прямым способом: они захватили пищу, вино, и часы. Но Militärfrauen, немедленно вычисленный, где она скрыла драгоценности, чувствовал matreshka на заварном чайнике, и раскрыл все.” Фрау Рут дразнила Померанс “о словаре российского солдата”: Кольцо, Ohr, Радиус, Wein [кольцо, часы, велосипед, вино].125 Они были "надежными акциями" валютного рынка.

 

У даже городских жителей от зажиточных семей СССР сначала была возможность испытать много вещей, которые были обычны для европейцев только в Германии, даже если они, возможно, видели их прежде. Gel´fand узнал, как поехать на велосипеде в предместьях Берлина 22 апреля 1945, поскольку он отметил точно в его дневнике 126 Велосипеды, были чрезвычайно оценены победителями. Были недостаточно для всех, и таким образом для этих трофеев нужно было пойти голова, чтобы возглавить. Itenberg, уже демобилизованный в конце 1945, уехал домой с велосипедом, хотя он действительно не совсем получал все это путь назад: он прошел мимо парохода; и учтивые немецкие машинисты согласовали это на тендере, от которого это было взято. Itenberg сомневался, что “наши парни” украли велосипед 127

У Itenberg вообще было немного удачи с трофеями. Его единственная добыча была рядом столовой посуды. Это было похоронено жителями, которые сбежали, но войска Красной армии обнаружили отверстие и вскопали его. Итенберг написал своей жене: “Даже я не твердо стоял и взял для меня непосредственно десять пластин, шесть из которых были тем же самым, с замечательным рисунком, кристаллическим графином и пятью бокалами, один из которых был сломан; тогда я взял еще две небольших чашки с небольшими пластинами — весь баварский фарфор (лучший фарфор в мире). Послать фарфор в пакете является бессмысленным — он сломался бы. Таким образом мы будем ждать до конца войны и затем мы заполним графин вином и напитком от бокалов. ”128 блюда, в отличие от велосипеда, сделали это домой.

 

Солдаты продолжали "сжимать" вещи из гражданского населения до прошлых дней военного 129 Разбоя, и массовое опьянение разрушило эстетичную из победы. Померантс вспоминал свои Берлинские впечатления от начала мая 1945: “Одна из самых больших побед в мире. Все радуется и поет в груди. И резко прорывание через радость является позором. Мировой капитал. Группы иностранных рабочих связывали на углах, возвращаясь во Францию, Бельгию, и перед их глазами — что позор! Солдаты выпиты, чиновники выпиты. Саперы с миноискателями ищут в кроватях сада похороненное вино. Они также пьют алкоголь метила и идут слепые. ”130

Точность воспоминаний Померэнтса подтверждена записями дневника других свидетелей и участников. Впечатления Гроссмана от “колоссальной природы победы,” общая радость — “баррели винтовок цвели с цветами, как стволы весенних деревьев” - были существенно разрушены, поскольку он признал позже, фактом, что многие из тех, кто праздновал, "жили мертвецы”: “они допили ужасный яд от бочонков с технической смесью в Tiergarten-, яд начал действовать в третий день и убитый беспощадно.” Большая победа, и в то же самое время атмосфера барахолки: “Баррели, груды товаров промышленного назначения, ботинки, кожаные товары, вино, шампанское, одежда — все это они несли и тащили на их плечах. ”131

1 мая 1945 в Берлине, Капитан Эфрэйм Генкин отметил, что он учился не быть удивленным и что “нет никаких симпатичных слов, которые будут написаны,” возможно, потому что “все были выпиты” вокруг него. “Все и все.” Капитан, который боролся почти с начала войны, был одним из немногих, кто испытал не только счастье победы но также и ее позора: “Берлин замучен. Замученный как Пруссия, Померания, Силезия, как вся Германия, где российскому ботинку удалось ступить. Берлин замучен. Ужасно замученный. Я не могу даже написать об этом. ”132

Grossman мог. “Все находится в огне,” он написал в Шверине. “Грабеж находится в полном колебании. Старуха бросилась из окна здания горения. Мы входим в дом, есть лужа кровопролития и в этом старик, застреленный грабителями. Есть клетки с кроликами и голубями в пустом ярде. Мы открываем их двери, чтобы спасти их от огня. Два мертвых попугая в их клетке. ”133 В Берлине, Grossman пошел в известный зоологический сад, где борьба имела место. Он видел тела мартышек, тропических птиц, и медведей.

 

Тело гориллы, которая была убита, было в клетке. “Действительно ли это было опасно?” он спросил зрителя. “Не, это только рычало громко. Люди опасны. ”134

Слезы троянских Женщин

Исследователи, которые обратились к теме массовых насилий, совершенных советскими солдатами и чиновниками в Германии, отмечают, что эта тема была запретной в советской/Российской литературе: “Ни в мемуарах, ни в историях периода не проблема насилия, которое рассматривают как надлежащий предмет обсуждения. "135" предмет [насилия] был столь подавлен в России, что даже сегодня ветераны отказываются признать то, что действительно случилось во время нападения на Германию terroritory. ”136 нет ничего удивляющего в этом. Это не был только вопрос запрещений. “Вы знаете, я не плохо себя чувствую для немцев вообще, позволяю им стрелять в них и делать независимо от того, что они хотят с ними,” сказал Николай Сэфонов своему другу Николаю Иноземцеву в конце января 1945. “В любом случае ничто не может быть по сравнению с тем, что они сделали нам, так как у этого были государственная организация и область. Но позорно, что все эти насилия понижают достоинство армии в целом и каждого русского индивидуально.” Сэфонов погиб 6 апреля 1945.137

 

Если борцы думали о чести армии в 1945, ветераны волновались об этом, также. Те, кто выжил, не хотели, чтобы действия насильников затемнили память об упавшем, они “вертикальная молодежь большой войны” (strogie iunoshi velikoi voiny). В беседах ветераны войны не были очень предстоящими, очевидно также, потому что интервьюер был иностранцем 138, Этому несомненно может объяснить не только страх (после того, как август 1991, там было действительно ничто, чтобы бояться), но нежеланием “вывесить грязную прачечную,”, даже если обсуждение было во время долго мимо.

Возможно это было точно, потому что ветераны не хотели затемнять яркое изображение победы. В конце концов, победу в Большой Патриотической войне считают возможно единственной бесспорно все-национальной ценностью в России.

Вы не можете изменить прошлое, однако, и единственное средство "преодолеть" его состоит в том, чтобы "принять" и объяснить это. Поэтому, дневники и мемуары особенно интересны, поскольку они были написаны в высокой температуре событий, в которых авторы не оглядываются назад на развитую традицию и не боятся "вычеркивания" победы. Это также относится к ветеранам, которые постепенно освобождали себя от Советской власти ценностей и не считали себя обязанными следовать за официальной версией прошлого. Несколько из них, и во время войны и много лет спустя, стремились не только описать, но и объяснить, у чего был happened.

 

Проблема насилия - одна из центральных проблем в письмах интеллектуалов, которых мы исследовали. Возможно, как Померанс, они были способны к чувству “для победителя и для побежденных неудачных женщин.” При питье со случайным знакомством в немецком городе, “в доме, полном немецких женщин,” Померантс помнил линии от “Банкета Шиллера Победы”:

 

У стен замка Приэма был sunkTroy в пыли, и пепел лежит.

Противопоставление “радости Achaens” со “слезами троянских женщин,” Померанс был одновременно заполнен “радостью и ужасом. ”139 После того, в воспоминаниях о войне в России больше точно о ее заключительном этапе там оставался только “радостью Achaens” и радости. Большинство предпочло не вспоминать “слезы троянских женщин.”

Слутский попытался рационально объяснить отсутствие любой заметной борьбы против насилий, числа которых росли резко, когда армия вошла в австрийскую территорию. Австрийские деревни, которые выглядели большими на карте, оказалось, были коллекцией зданий, рассеянных на холмах, отделенных от друг друга лесом и долинами: “Часто, нельзя было услышать крики женщины от одного дома до другого.” В большинстве ферм и небольших деревень там не были ни гарнизоны, ни командующие. В то же самое время, австрийские женщины, лишенные мужчин, “, не были слишком стойкими.”

“Но прежде всего другие факторы, это было универсально страхом и безнадежно — который заставил женщин поднимать свои руки на столкновение с солдатом, и это вынудило мужей стоять в двери, в то время как их жены были изнасилованы. ”140 самих Слутский привели импровизированное исследование в урегулировании Sichauer, на границе Styria и Burgenland. Он расспросил шесть девочек, которые были изнасилованы, включая тот, кто был изнасилован шесть раз через три дня. “Кокетка Ангелика,” кто казался гордым, что она была изнасилована только однажды, потому что она ловко скрыла в огородах, описанных, что случилось в единственной фразе: “они охотятся на нас как кролики.” Солдаты стучали в дверь в середине ночи; если это не было открыто, они сломали стакан и изнасиловали женщин “прямо в общей спальне.” “Они, возможно, по крайней мере вели старые в другую комнату,” жертвы жаловались. Девочки не проводили ночь дома, но вместо этого спали в стогах сена. Они ждали со страхом падения, когда станет бывшимся холодно 141

Секунды Кауфманн Слутский, за исключением того, что случай он описывает, имели место не в Styria, деревня, далекая от глаз команды, но десять километров из Берлина: “молодая девочка, Хельга. Семнадцать лет. Она была изнасилована пять раз солдатами. Женщины спросили, что они не трогают ее больше — она не могла обращаться это. Какой ужас! Сама она спрашивала меня об этом. Я трачу весь день со стариками, broads, и их детьми, защищая их от всех видов вторжений. ”142

Gel´fand сделал запись подобной истории. В Берлине он встретил большую немецкую семью. Самая молодая девочка, ее счетом, была изнасилована примерно 20 солдатами перед ее матерью. В состоянии отчаяния девочка предложила, чтобы Gel´fand жили с нею, так как он был чиновником, и затем другие не будут трогать ее. Ее мать также просила это на ее дочь.

В городе Forst (в Бранденбурге), ища квартиру для расквартировывания, Померантс обнаружил старуху, лежащую в кровати в одном из зданий. “Действительно ли Вы больны?” “Да, Ваши солдаты, семь из них, изнасиловали меня и затем проталкивались бутылка; теперь это является болезненным, чтобы идти. ”143

В Алленстеине Копелев встретил женщину с окровавленным бандажом на ее голове, вместе с ее 13-летней дочерью. У девочки были “белокурые шнурки,” кричала она. “Короткое небольшое пальто, длинные ноги, как на жеребенке, на ее свету покрасили кровь чулок.” Женщина постоянно пыталась повернуть назад; девочка потянула ее другой стороне. Согласно ее матери, два мужчины изнасиловали ее дочь, и сама она была изнасилована “очень многими,” и затем они были брошены из их дома. Но что волновалось, что женщина наиболее в тот момент была то, что солдаты избили ее 11-летнего сына: “Он лежит там, в доме, он все еще жив.” Девочка, рыдание, попыталась убедить свою мать, что ее брат был мертв. Единственная вещь, которую Копелев мог сделать для них, должна была направить их к пункту коллекции под охраной старшего солдата, который, учась, что случилось, проклял “ублюдков и бандитов. ”144

 

Гроссман написал об “ужасных вещах”, которые случились с немецкими женщинами. В Шверине некоторые из жертв попытались жаловаться военным властям: муж женщины, которая была изнасилована десятью солдатами; мать молодой девочки, изнасилованной солдатом от команды сигнала, приложенной к армейскому штату. Лицо, шея, и руки девочки были ушиблены; один глаз был раздут. Насильник был "там красным, говорил дерзости", с полным лицом, сонный. Он казался не очень напуганным наказанием, очевидно на серьезном основании. Гроссман заметил, что командир расспросил его без большого энтузиазма. В другом случае кормящая мать была изнасилована в сарае. Ее родственники попросили, чтобы насильники отдохнули, поскольку ребенок должен был нянчить и кричал целое время 145 В парадоксальном эпизоде, немецкие женщины кричали и умоляли для еврейского чиновника, с которым они чувствовали себя сейф, чтобы остаться при исполнении служебных обязанностей. Парадокс находится в факте, что вся семья еврейского чиновника была убита нацистами, и он жил в доме агента Гестапо, который сумел сбежать, но оставил его семью позади 146

 

Евгений Плимэк оставил примечание с родителями изнасилованной и раненной девочки 15 лет, или пуля 16 лет-a прошла близко к ней обращенный к сердцу “любому командующему или борцу советской армии,” с запросом получить девочку к медицинской станции. Это была единственная вещь, которую он мог сделать, чтобы помочь, поскольку штат корпуса продвигался. Неделю спустя, он говорил с 40-летней женщиной, которая подверглась насилию бригады. Плимэк советовал ей скрываться в течение двух - трех дней, пока командир не обнаружился, который никоим образом не гарантировал безопасность, поскольку опыт тех дней показал 147

 

В пригороде Берлина в прошлые дни войны Померантс услышал очень, что это было беспристрастно от владельца виллы, в которой редакционная коллегия газеты подразделения была quartered и в котором он служил. “Те, кто не верил в пропаганду Гитлера, были теми, кто оставался в Берлине — и смотреть, что они получили.” Сама она "получила" ночь с командиром подразделения штата, подаренного пистолет как заказ. “Вообще пистолет действовал как заказ ареста в Москве. Напуганные женщины подчинялись. Тогда один из них повесился. Она - вероятно не единственная, но это - то, о котором я знаю. В то время, победитель, получив его, играл во внутреннем дворе с ее мальчиком. Он просто не понимал то, что это означало для нее. ”148

Гроссман заметил “много кричащих молодых женщин” на улицах Берлина. “Очевидно, они пострадали в руках наших солдат,” он закончился (последняя фраза была опущена в советской публикации его портативных компьютеров). Никакие специальные усилия не были обязаны приходить к тому заключению. “Господин, я люблю Вашу армию,” молодой француз сказал Гроссману, “и именно поэтому это является очень болезненным, чтобы видеть их поведение к девочкам и женщинам. Это будет очень вредно для Вашей пропаганды. ”149

Кто был насильниками, этими “ублюдками и бандитами”? Слутский полагал, что была отличная “группа профессиональных кадров насильников и мародеров” в армии. “Они были людьми с относительной свободой передвижения: резервисты, старшины, те от тыла.” Дисциплина, прогрессивно уменьшенная в соответствии с движением по всей Европе, “но только здесь, в Третьем Рейхе, сделала они фактически падают на белокурый broads, их кожаные чемоданы, их старые бочонки с вином и сидром. ”150

В армии те от тыла были нелюбимы, если не ненавидел. Померанс напоминал огни в городах Восточной Пруссии, захваченной за советские войска: “Славяне стреляли в автоматику в кристалле, они не могли проталкиваться свои сумки комплекта и поджечь остальных [я puskali krasnogo petukha]. Это не было направлено против немцев. В городе не было никаких немцев. Это были войска от тыла, которые загружали сумки трофеями. Ненависть к солдатам была превращена против тех, кто разбогател в войне. Если не я, то никто! Разрушьте все! ”151

 

В любой армии в тылу есть обслуживание. И это - не обязательно случай, которому только плохие люди служат там. Это полностью ясно, даже судя только в соответствии с доказательствами, которые рассматривают в этой статье, те военнослужащие в передовых единицах были доминирующими среди насильников. Те солдаты, которые совершали террор среди жителей женского пола Sichauer и среди кого Слутский продолжил “образовательную работу,” “не согласно закону, а согласно смыслу человечества,” был самый обычный рядовой Красной армии, никоим образом отличной от других 152

Объяснения литературы этого поведения солдат Красной армии к немецким женщинам, с ее центром на мести и клевете “превосходящей гонки,” частично точны. Партийный организатор единицы, в которой служил Померанс, сказал в 1942: “Где моя жена теперь? Вероятно спя с немцем.” Тогда он добавил, “Только Вы ждете, когда мы доберемся до Берлина, мы покажем тем немецким женщинам! ”153

Иногда эти объяснения анекдотичны. Таким образом, согласно Энтони Бивору, “Сталин гарантировал, что советское общество изобразило себя как фактически асексуальный. Это не имело никакого отношения к подлинному пуританизму: это было, потому что любовь и пол не приспосабливали с догмой, разработанной к ‘deindividualize’ человека. Режим ясно хотел, чтобы любая форма желания была преобразована в любовь к Стороне и, прежде всего, Великий Лидер.” Beevor указывает на “влияние дегуманизации современной пропаганды,”, который включал “попытки советского государства подавить либидо его людей.” В результате “наиболее плохо образованные солдаты Красной армии пострадали от сексуального невежества и совершенно неосведомленных отношений к женщинам. ”154

 

Я предположил бы, что никакая пропаганда никогда не преуспевала в том, чтобы подавить "либидо" людей. Более чем достаточно "либидо" росло для сотен тысяч солдат, лишенных в течение многих лет контакта с женщинами. Когда наконец у них были желательные и полностью беззащитные женщины в их власти, они не были не в состоянии использовать в своих интересах это. В этом случае опьянение, поданное не как причина, поскольку Бивор пишет, но как сопровождающий элемент насилий 155, Хотя не было никакого "сексуального воспитания" в России прежде или во время советского режима, российские мужчины, ухаживало за женщинами и имело семьи, и это никогда не происходило ни с кем, что любовь к Великому Лидеру могла заменить любовь к женщине. Сталин был, конечно, злодеем, но он несомненно понял, что дети не результат любви к Стороне. Таким образом солдаты Красной армии рассматривали немецких женщин "неуместно", не потому что они не знали, как “рассматривать женщину.” Они просто не считали это необходимым. Для них немецкие женщины были существами более низкого заказа, военных трофеев. “Идея, которая захватила массы, становится материальной силой,” отметил Померантс иронически. “Маркс заявил это полностью правильно. В конце из войны массы были взяты с идеей, что немецкие женщины от 16 до 60 были законными останками победителя. Никакой вид Сталина не мог остановить армию. ”156

Усилия были предприняты, чтобы остановить армию в конце апреля. Когда Слутский сообщил, что случилось в Sichauer с командой, его фактически слушали. Поскольку он написал: “время теперь прошло, когда мои сигналы о предпринятом насилии интерпретировались как клевета на Красной армии. Проблема теперь касалась политической потери Австрии.” Кроме того, "строгие" и "категорические" телеграммы начали прибывать из Москвы. “Но даже без них, самые внутренние элементы партийного духа, развитого интернационализма — которого Вы никогда не можете избегать — и гуманности, назревали,” написали неисправимый Коммунист и гуманист Слутскии.157

 

Но оказалось трудным преодолеть инерцию разрешения, несмотря на наложение очень серьезных мер. Если в Венском заказе родственника был установлен, это было намного более сложно, чтобы управлять войсками в областях. В области Krems в течение недели от 26 июня до 3 июля 1945, были изнасилованы несколько женщин дюжины, и “до 17” гражданских лиц были ранены. Подстрекатель, или тот, "определяемый" как таковой, были застрелены. Эта “образовательная мера,” вероятно “ведомый домой” его товарищам по оружию, имела небольшое влияние на них. "Удаление" рогатого скота, птиц, и другой собственности от населения, так же как насилий, продолжалось. Женщины, работающие в областях, часто насиловались 158 Данные, что значительное количество женщин стало беременным в результате насилия, временное правительство Styria должно было позволить аборты “по этическим причинам в доказанных случаях насилия,”, таким образом приостанавливая существующий закон, который криминализировал искусственное завершение беременности 159

Согласно мемуарам Померэнтса, строгие телеграммы из Москвы, даже заказы от Сталина непосредственно, не имели никакого эффекта. Солдаты и чиновники остыли спустя только приблизительно две недели после конца войны. “Это походило после нападения, когда выживающие Неисправности не были убиты, но были даны сигареты. Грабеж остановился. Пистолет прекратил быть языком любви. С несколькими необходимыми словами справились, и соглашения были достигнуты мирно. И неисправимые потомки Хана Genghis начали судиться. Они получили пять лет для немецкой женщины, для чешской женщины десять. ”160 эпоха насилия закончилась. Эра любви началась.

Романы Лейтенантов

Первый раз, когда тема любви между немецкой женщиной и российским чиновником появилась в литературе, был в романе установленного советского автора Иерия Бондэрева, Берег (Bereg, 1975). Герой романа, Лейтенант Никитин, основав отношения с соблазнительной Эммой, “понял, что кое-что нереальное случалось с ним, кое-чем отчаянным, родственным предательству, преступлению, переданному во сне, непозволительном нарушении кое-чего, как будто он неосмотрительно пересекал и пересек невысказанную запрещенную границу, которую по нескольким причинам он не имел никакого права пересечь. ”161 романтичная история Nikitin и Эммы была вдохновлена многими реальными "историями", которые имели место между русскими и немцами. Правда, действительность, как ее привычка, была скорее более прозаической. Был небольшой роман в этом, и намного больше "прозы" голодных послевоенных лет.

Однажды, Лейтенант Гельфанд встретил “двух довольно немецких девочек” вне общественной столовой его единицы. Девочки начали хвалить Гельфанда на его внешности (а не наоборот!). Скоро мать одной из девочек, которые, "случилось", были соседними, подошла и начала показывать свои фотографии Гельфанду и двум из его коллег. Медсестра очевидно играла роль souteneuse. Лейтенант был все еще настолько наивен, что он не понимал то, что продолжалось. Гельфанд, заинтригованный этой встречей, “съел обед без аппетита,” обернул его печенья в газете, и дал их девочкам. “Они очень хотели есть, хотя они не показывали это. Но я предположил это, и когда каждый взял мой пакет в ее руках и предположил то, что было в этом — она счастливо подпрыгивала, выражение благодарность.” Когда коллега Гельфанда дал шоколад девочек, “они были выиграны таким способом, которым невозможно передать даже части восхищения, которое преобразовало эти маленькие числа неузнаваемо. ”162

На сей раз, “потеря невиновности” в наивной девственнице Гельфанда не случалась. Половину года спустя, не след его naïveté оставался. Он хотел взять “богатое удовольствие” в нежности нового знакомства, студенте парикмахера, симпатичной Марго. “Только поцелуи и объятия” были недостаточно для Гельфанда. Он “ожидал больше, но я не был достаточно смел, чтобы потребовать и настоять. Мать девочки была рада мне,” он написал. “И почему не должен она быть! Я принес леденцы и масло, колбаса, и дорогие немецкие сигареты к алтарю трастовой и доброй воли ее родственников. Даже половина этих товаров обеспечила достаточное основание и прямо для меня, чтобы сделать независимо от того, что я хотел с ее дочерью перед ее матерью, и последний ничего не скажет, так как продовольствие сегодня более дорого чем жизнь непосредственно, даже такой молодой и хорошей чувствительной девочки как нежная красавица Марго. ”163

Фрау Рут Боджертс, вдова торговца и владельца виллы, занятой дробной газетой, пригласила своих друзей женщин к себе, таким образом российским чиновникам не надоедят. Они устроили музыкальные вечера в вилле, и “иногда целая толпа пошла для прогулки.” Очевидно, женский интерес был полностью прагматичен: они заставили защиту и шанс питаться. Когда веселая компания пошла, прогуливаясь, соседи поглядели на них через ворота их ярдов, “где они ждали с тревогой следующего грабежа или акта насилия.” Померантс влюбился в одного из друзей хозяйки, фрау Николаус. Как только он отправлялся к ее дому как гость, чтобы объясниться в любви. Женщина не показывала большой энтузиазм, но когда Померантс “тщательно охватил ее вокруг плеч”, она не сопротивлялась: “у Нее был шестимесячный ребенок, который должен был поесть; она должна была накормить его, и я принес консервы.” Правда, такая “купленная любовь” не удовлетворяла Померанс, кто хотел “духовный ответ”: “я попытался объяснить, что радость это должно было появиться из облака ненависти и встретить такую добрую, интеллектуальную женщину здесь в Берлине, кто прочитал те же самые стихи, которые я любил.” (Фрау Николаус держала объем Heine, кто был запрещен нацистами.) Померантс чувствовал себя подведенным своим плохим пониманием немецкого языка, который препятствовал тому, чтобы он выразил целую глубину и искренность его чувств. Вопрос закончился, когда он мирно заснул к большому удовлетворению хозяйки 164

 

Более чем половина года, отношений Гельфанда с женщинами вообще, и немецкими женщинами в частности подверглись существенному развитию. Как большинство молодых людей его поколения, он "пропустил" "нормальный" период влюбления и возможность приобретения "нормального" сексуального опыта. Теперь он хотел ужасно восполнить все это, и в романтике и в физиологическом уровне. “Полностью напрасно я мечтаю о любви, даже с немецкой женщиной, если только она была умной, красивой, и с хорошей фигурой, и самой важной, если она любила меня преданно. Дела не шли дальше чем мечты об этом: объятия, поцелуи, и два - к трехчасовым беседам. Я все еще не нашел полностью подходящую девочку. Те, кто был нежен, были глупы, или если страстный тогда капризны; третья группа была уродлива; у одной четверти не было хороших фигур. Тем временем, российские девочки были горды и восприимчивы ко всей тонкости беседы,” он написал в июне 1945.165

 

Наконец, его крушение было достигнуто — с немецкой женщиной и в далеко от романтичных обстоятельств. Gel´fand обосновался в квартире полкового командующего, когда его единица перемещала. Он занялся собирающий книги, которые он послал в СССР. В то же самое время, он прочитал медицинские книги “контакт с сексуальным бессилием и другими делами.” “Угроза всегда сохранения сексуально неспособный не напугала меня как никогда прежде, и я решил независимо от того, что использовать мои прошлые дни в городе, чтобы помочь мне, дав клятву ко мне непосредственно быть постоянным до конца, преодолевая мою застенчивость и сомнения.”

Проблема была решена неожиданно легко: он заметил из окна “симпатичную девочку, блондинку с только намеком темно-рыжих в ее волосах, спускаясь с улицы.” Gel´fand вышел на улице и, “не продлевая беседу, предложил, чтобы она вошла в дом.” Он, казалось, не угрожал ей или предложил ее пищу. Тем не менее, после игривой беседы девочка согласилась войти, и скоро пара начала работу. История крушения Гельфанда могла служить предметом для новичка в психоанализе. Все время он должен был преодолеть чувство отвращения — и нисколько потому что его партнер был немцем. Женщина пахнула “как собака” (мыло было не меньше пунктом дефицита в послевоенном Берлине, чем был хлеб или шоколад).

Но это не останавливало лейтенанта, и он попросил, чтобы женщина разделась:

 

Это было время для нее, чтобы раздеться-I, чувствовал себя нетерпеливым. Я потянул в своем воображении форму этого сокровища, которое сейчас показывалось мне впервые. В моей памяти там возник картины при известных и неизвестных художниках, фотографиях, и даже небольшом количестве порнографии, которую я видел однажды прежде — все это смешанное вместе для меня в обобщенное заключение о появлении и характере "этого". Даже в худшем случае я не мог изуродовать свою мечту таким способом, которым она не будет казаться мне столь же изумительной и гладкой, как было все в женщине. Но насколько большой было мое удивление, мое разочарование и позор, когда вместо моего мифического и предполагаемого изображения я видел что - то другое, реальное, красноватое, выдающееся, влажное, и уродливый на грани ненависти.

У первого сексуального партнера Гельфанда еще уже не было “маленького числа, с укусами ошибки, поцарапанными, с полностью развитым, но подвесные груди.” Почему женщина вошла в кровать с лейтенантом, который приветствовал ее, остается неясным. В любом случае, когда удар прибыл в дверь, и повар предположил, что пришло время есть (повар заметил, что Гельфанд ввел девочку и сказал, что он затем был в гармонии), немецкая женщина отказалась от пищи даже при том, что она очень хотела есть, говоря, “я не могу служить всем, это бесполезно. Я остался бы голодным. ”166

Успехи Гельфанда с российскими девочками были менее очевидными. Получив ожидаемое оскорбление, он тем не менее написал в своем дневнике: “немецкие женщины не были для меня, или идеологически или нравственно. Были красивые, даже красивые среди них, но они не могли тронуть меня действительно и размешать мои мысли и чувства из любви. Они не отказывались от нежности, или действительно чего-нибудь вообще. ”“Подняв” “два Frauleins,” с другом, одно время, Gel´fand в конце понизил их, так как он был отражен “их искусственными губами, их важничавшим, и особенно что они влюбились в меня. ”167

 

Тем временем, как только наивный и дотошный лейтенант со временем даже прекратил быть брезгливым об услугах проститутки от Alexanderplatz, хотя ее “брови были продвинуты, помада была затвердевшей на ее губах, и она пахла почвой и одеколоном. Она не была без красоты, но рука уродливого, вульгарного художника удалила всю ее свежесть и привлекательность. ”168

Но он все еще жаждал кое-чего “великого и чистого.” Для Gel´fand такая чистая любовь была представлена Марго от Welten (обсужденный выше) - действительно несмотря на этику советского чиновника, он ясно предпочел ее своей российской подруге. Когда он был с “замечательной Марго,” тогда “здесь не было никаких любезных ударов в лицо, ни повышений, ни такой 'нежности' как с российским Ninochka, но только застенчивый нежностью, лихорадочный, почти искренний, простой и чистый. ”169 Это было в отличие от симпатичной, но развратной Нины, которая была “четырьмя годами, старше чем немецкая женщина и не как новыми и невинными. Она проклинает, говоря, что ‘она уже привыкла к этому’ …, но она русская. Но что является самым важным …, она не взята еще-a очень редкая ситуация среди российских девочек. Они - все 'жены' или ‘PPZh,’ 170 везде, где Вы смотрели. ”171

Гельфанд преследовал Марго в течение довольно долгого времени, и он выносил ее отталкивающую старую мать, которая в свою очередь выносила лейтенанта только потому, что он принес пищу и мыло 172, Подводя итог его любовных приключений, Гельфанд написал в конце 1945:

Как юное изучение в школе я был застенчив, необщителен, робок, и мои пэры женского пола никогда не интересовались мной. Я не был удачливый влюбленный. В течение войны я стал лучше познакомившимся с любовью и удовольствием, но я никогда не испытывал один или другой, хотя очень много женщин-I не могут помнить, что большинство из них теперь — было горячо для меня. Я сначала стал близким с женщиной только после войны, в Берлине, и только потому, что она хотела это. Я спал с пятью женщинами после того времени, три из которых были в Берлине, два в Welten. Одна из этих пяти был проституткой с Alexanderplatz, у другой была гонорея (удивительно, что я не становился зараженным!), третья была противной, четвертая …, я не хочу говорить о ней. И только в одном случае было это женщина, которая осталась в моем уме и была к моей симпатии. Такова "любовь". 173

 

Сержант Плимэк также был первый близкий с женщиной в Германии. Перед этим, тем не менее, была романтичная любовь. Будущий философ держал фотографию Летти (Шарлотта Шулц) от Kirchhain и даже издал его в его мемуарах. Но он потерял свою невиновность в оружии в целом различной женщины, Анни. Случилось в Гере, где, читатель может вспомнить, Майор Никитин потребовал, чтобы местные burgomeister послали ему “два broads.” Одним из них, полученный в конце для переводчика майора, Сержанта Плимэка, была Анни. Его потеря невиновности, однако, не случалась сразу же. Хотя она уже работала в течение долгого времени как проститутка — кого еще, возможно, послал burgomeister?-Анни не была профессионалом. По крайней мере это - то, что она сказала. Она сбежала из бомбежки в Берлине с ее восьмилетней дочерью для Геры, где ее родственники жили. Ее муж исчез без следа на Западном фронте. Не было никакой работы, и Анни начала торговать на ее теле. Премьера, два из них только говорили: сержант не был в состоянии преодолеть свою юную робость, но в разделении он дал леди внушительную связку марок, "конфискованных" от заключенных. Об этой доброй услуге не забыли, и неделю спустя леди возвратила "долг" и взяла инициативу непосредственно. Роман продолжался в течение трех недель, до Анни, получив новости, что ее дом в Берлине был неповрежден, возвращенный домой 174

 

История не заканчивалась там, и сержант продолжал идти назад и вперед между Лотти и Анни. Четверть века спустя, прочитав Достоевский Идиот, Plimak сравнил его ситуацию ретроспективно с тем из Принца Мишкина, который пошел назад и вперед между Nastas´ia Filippovna и Аглайей Ивановной. Правда, страсть в любом случае не достигала напряженности, которую она сделала в романе Достоевския, и в конце сержант расстался и с немецкими женщинами и закончил, счастливо женился на переводчике Мэше. Кроме того, в отличие от Принца Мишкина, он закончил не в психиатрической больнице, а в отделе философии Московского государственного университета — который в конце 1940-ых был только немного лучше 175

Вскоре после входа в немецкую территорию бдительная команда потребовала конец, чтобы “сообщить отношения с польскими и немецкими женщинами.” В образовательном комсомоле, встречающемся в одном из подразделений, комсомольский участник Бушуев обратился, чтобы не загрязнить честь солдата-освободителя “на кромках грязных немецких женщин. ”176 У большинства чиновников и солдат, однако, было полностью противоположное мнение относительно немецких женщин: “в нашем скромном советском довоенном опыте мы никогда не видели таких молодых, доступных, нежных, ухоженных немецких девочек, которые хорошо пахнули и были одеты в ‘иностранный стиль,’” Майор Анатолий Аронов вспоминал. В Reichenbach, где будущий автор Детей Arbat был размещен с его штатом корпуса, усилиями команды, чтобы ограничить отношения между солдатами и местным населением особенно женщины неудачные: “В Reichenbach было много незамужних женщин, и они жаждали мужчин не меньше, чем мы сделали для женщин.” В наиболее недолгом — хотя иногда также скорее расширенные романы не маленькая роль игралась фактом, что всадники могли накормить своих подруг. Леди “поместили кусок хлеба, распространенный с маслом, на пластине, и съели это с вилкой и ножом, как будто съедая второй курс. Такая обработка понравилась нашим ‘всадникам.’ ”177, Но проблема не касался благовоспитанности; немецкие женщины хотели есть.

 

Кауфманн также упал в любви — кое-что, к которому он был вообще весьма склонен. Но этот специфический период не был отражен в его дневнике. “В течение многих дней я не написал слово. Во время той поездки времени-a в Лейпциг, порывистый роман с Евой Марией, тогда передача от Берлина до Babelsberg, и маленькая Инга глазами Биг-Блю. Я ловлю меня думающий о женщинах все более часто. Иногда — в моментах скептицизма-I думают, каково все это для? И затем есть то же самое желание — нет, чтобы не обладать женщиной! - но иметь ее сердце, прибывать к ней каждую ночь с душой, полной поцелуев. ”178

Позже, Лейпцигский роман Кофмэна нашел, что отражение в его стихотворении “Приземляется Поблизости” (Blizhnie strany), который он определил как “Примечания в Стихе.” Конечно, стихотворение может едва служить историческим источником. Стихи не передают факты а скорее обновляют настроение. Кофмэн описывает здесь момент, когда не имеет значения, что “хорошей девочке нравится Führer”, в то время как в то же самое время она любит Россию и не любит англичан вообще. Это также полностью незначительно, что у нее есть каша для мозгов, так как “эпоха комфорта и повседневной жизни” прибыла.

В этом Лейпциге около stationI имеют довольно хорошую девочку. Ее небольшая комната пахнет мылом. Ее одежда пахнет мятой. Мы спим вместе и часто пьем вместе (Инга любит российскую водку), И сосед уже знает меня. И старая леди ведет себя тактично (старой леди нравится российское vodkaAnd тушеное мясо мяса наряду с этим). Я сплетничаю со своей девочкой, Так или иначе я болтаю на немецком языке, Переключая случаи и статьи. Мы почти привыкли каждому другой 179

 

Но давайте возвратимся от стиха до прозы. Самый надежный ключ к сердцу женщины, намного меньше ее тела, в Германии в 1945 все еще не были галантными манерами, но шоколадом и сигаретами. Или масло и сало, эти “два кита,”, поскольку Дэвид Самоилов написал. “Два святых идеала,” в простом упоминании, которого “сливочные Купидоны” (slivochnye kupidony) блистали в глазах немецкой медсестры 180

Немцы: Вещи и Люди

Первые впечатления от Советов в Германии не имели людей, а вещей, с которыми они сталкивались очень редко если когда-либо. “Для первых 20-30 километров вне Одера мы не сталкивались с единственным гражданским лицом. Вся Германия была готова быть спасенной от ужасного возмездия, от которого они ожидали, что не было никакого спасения. ”181

“Роскошь ситуации была неописуема; богатство и элегантность всей собственности были поразительны,”, поскольку Gel´fand сделал запись его первого впечатления, произведенного каждодневной немецкой материальной культурой 182 В Gumbinnen, Итенберг видел “разрушенные дома; мебель, которая была выброшена; шоссе точно установлены с деревьями; библиотеки с новыми, непрочитанными книгами; и много других небольших вещей, которые говорили с жизнью, которая была невероятно хороша, жизнь, которой наслаждались эти паразиты. Все оставили в зданиях. Обстановка была особенно поразительна: что возглавляет, диваны, платяные шкафы — как они жили! В чем еще они нуждались?! Они хотели войну, и они получили ее. ”183 Таких чувства были испытаны многими советскими солдатами, которые обнаружили эту “невероятно хорошую” жизнь: Почему немцы нападали на Россию? В чем они нуждались?

В Oranienbaum внимание Кауфманн было привлечено к кухням, искрящимся с “адской чистотой”, и заполнено вещами, о которых ни он, ни его коллеги даже не знали использование. Элена Коган пишет о “самой удобной” кухне, “блестящей с чистотой” 184 в маленьком доме в Landsberg, “сидя верхом на пути войны”: “На полках был безмятежный ряд очков пива. Керамической юбке хитрого набора тетушки на буфете сдувают. Эта радостная безделушка была дана владельцу на ее свадьбе 32 годами ранее.” Две ужасающих войны бушевали, но тетушка глиняной посуды с лозунгом на переднике: Kaffee und свеча Десяти кубометров катафалка ich mir (“Кофе и Пиво — это - то, что я люблю”) был неповрежден. ”185

Кауфманн, кто был также в Landsberg, “был поражен детальной организацией повседневной жизни, которая была очевидна во всех тривиальных деталях обычая, в тысяче вещей, оставленных регалий и безделушек. В то же самое время, так немного книг! На моем столе старые часы, которые всегда звенят кое-что как Краковяк. Безвкусные картины на стенах. Портреты людей в парадных формах и без них. Под одним из них была надпись: Gefallen fürs Vaterland составляет 27 1918 März (Погиб для Родины 27 марта 1918). Была также обычная глиняная кружка пива с надписью:

Der grösste Феенд де Маншан "знаток " WohlDas und bleibt der AlkoholDoch в der Bibel steht geschriebenDu sollst auch deine Feinde lieben! 186

Элена Коган видела тот же самый традиционный ряд глиняных кружек пива и обычной земляной тетушки, таща позолоченную обувь, предлагая один напиток от этого — ”от этих радостных безделушек, которые даны как свадебные подарки” - в квартире в предместьях Берлина, в котором она провела ночь в начале мая

Глиняные кружки пива с различными поучительными или юмористическими надписями стали своего рода символом Германии для русских, символом банальности и Мещанства (meshchanstvo). Операторы пограничных хроник фильма неизменно стреляли в них 188 “Человек, становится рабом вещей,” Кофмэн философствует.

Здесь вещь не просто объект повседневной жизни. Нет! Вещи инструктируют, у вещей есть своя философия, вещи выражают правду. О, плоская, деревянная, самоуверенная философия вещей! Их проповеди напечатаны в тернистом Готическом подлиннике во всех углах немецкого места жительства. Полотенце, глиняная кружка, полка, стены, ночной горшок, пластина все поучают. У них есть свои взгляды относительно счастья, относительно любви.

Der Liebe "знаток ", Wenn zwei Персонен Оф Эрд schonIm Himmel wohnen! 189

Они - сентиментальные и самодовольные вещи, точно так же как их владельцы. Они, также, были вещами в своих домах. И они - разрушение, которому предаются, как их здания, как самая уродливая вещь в мире-Germany.190

 

Grossman сделал запись беседы с красивой 35-летней женщиной, женой торговца лошади. Она была очень расстроена, что солдаты взяли ее вещи. “Она рыдает и прямо после того, как тот спокойно рассказывает историю о как ее мать и три

186 Самоиловых, Podennye, 1: 216–17 (13 апреля 1945). В оригинальной цитате слово Wohl, кажется, был неуместен, появляясь как раз перед Alkohol. И рифма и синтаксис предполагают, что порядок слов, представленный здесь, правилен. На этой основе читал бы перевод: “Напиток был и останется / самый великий враг человека / Но Библия действительно приказывает, чтобы мы / показали любовь даже нашим врагам.” Я желаю благодарить Александра Мартина за его совет в этом отношении.

 

сестры умерли в Ганновере в американской бомбежке. И со склонностью, она связывает слухи об интимной жизни Göring, Himmler и Goebbels. ”191

Мемуаристы подчеркивают приложение, преданность немцев к вещам. Недалеко от Берлина, который собирался упасть любой день, Кауфманн встретил Украинцев, русских, нидерландский язык, и французский язык, освобожденный от захвата "трудового" рабства, и немцев, уезжающих из зоны сражения. Если французы хотели есть, они были все еще веселы, но у “немцев, напротив, был ужасный взгляд. Так как они никогда не угнетались, однако, они не забыли о вещах и тянули их наряду с подобным муравью постоянством. ”192

Помощник дантисту Гитлера, Кдзэ Хдюзрмэну, возможно отказался уехать из горящего Берлина и мухи к Berchtesgaden, потому что она похоронила свои платья в основании недалеко от города. Они должны были быть спасены, даже если бы дом на Pariserstrasse, в котором она жила, был сожжен вниз 193, история не очень правдоподобна. Элена Коган относилась к этому серьезно, однако, потому что это согласовалось с ее изображением отношений немцев к вещам, их Мещанства, их мертвости.

 

Даже Гельфанд, кто позже привык к “неописуемой роскоши” и элегантности немецкой собственности, которая имела первоначально, восхищал его, пишет с презрением вскоре после конца войны: “Теперь это - время в Германии для дождя и слез. Немцы хныкают о пище, о товарах, о добрых старых временах, когда все было многочисленно. "194" Они хныкают” не о свободе, а о товарах!

Гельфанд непосредственно, однако, уделял должное внимание немецким "товарам" и был частым если не постоянный посетитель черного рынка на Alexanderplatz. В разрушенной Германии материальная ситуация была все еще лучше чем в СССР. Рассмотрите его результаты в течение одного дня рынка: “За 250 марок я купил Аппарат Rasier (электрическая бритва), получил двух пар женских дешевых шлепанцев (за 100 и 200 марок) - я пошлю их маме. Женская одежда продавалась по разумным ценам. Однако, я был обманут на пальто. Утром, когда я смотрел на это тщательно, у этого, оказалось, было очень много отверстий, что Вы не могли даже сделать штаны из этого. ”195

“Возможно было легче достигнуть революции в России, потому что 'вещами' никогда не был владелец там,” Кауфманн размышлял. “Я не думаю в России когда-либо было такое пристальное внимание к повседневной жизни [byt], такое господство вещей. ”196 Мещанств, согласно Кауфманн, были окружающей средой, которая лелеяла Нацизм: “Hitlerism - философия зверского Обывателя [filosofiia ozverevshego meshchanina], кто достиг безумного уровня в его самоуважении, самобезумном увлечении, отвратительности, зависти. Это - своего рода пафос банальности и небытия, чудовищного подвергания инстинктов, валяния в грязи его ‘я.’ Это - логический конец

любой вид Мещанства. Хорошо заказанная немецкая Булочка с начинкой неизбежно должна была прибыть в это. ”Кауфманн закончил его ponderings фразой, отражающей постоянный тоскующий мировая революция: “И все Булочки с начинкой мира прибудут в то же самое, если мы не подавим их, если мы не вытираем их от лица земли. ”197

Почти все источники, обсужденные в этой статье, стремились подчеркнуть низкую интеллектуальную культуру немцев, в противоположность их материальной культуре. Они подчеркивают отсутствие книг в домах, слабом знании литературы или чтении низкопробной литературы. Итенберг спросил военнопленного, 36-летнего садовника, “ли он знал об авторе Феучтванджере.” Оказалось, что “эта тупоголовая Неисправность” не услышала об этом авторе (возможно, ожидал так много, так как работы Феучтванджера были запрещены нацистами). Все же, Итенберг отметил с негодованием, “он закончил восьмой класс. ”198

“Жители Берлина читают очень и всюду,” отметил Gel´fand. “Но что они читают? Я интересовался содержанием книг, которые они читают — ни один интернационально известный автор; даже Goethe был едва найден. Каждый вид халтуры. ”199 видевший концерт актерами в Kremmen, Gel´fand завершил, что общие качества, которые “характеризуют целый стиль современного театрального искусства, являются вульгарностью.” Он был особенно неприятно поражен числом “Купающаяся Женщина,”, в котором актер, "не только представленный все части женского тела, но и, позволил себе, неописуемому восхищению общественности, имитировать выпуклость ее вымытых грудей и несколько раз тянуть полотенце между ее ногами, чтобы создать впечатление от женщины, сушащей ее половые органы.” В другом числе "собака" pissed на букете цветов, данных этому, в то время как общественность визжала с восхищением.“ Характерный признак немецкого зрителя,” лейтенант закончился, “был любовью ко всем видам дешевых эффектов и беспринципного легкого смеха. Поэтому, аффектация и clowning художника более доступны для общественности чем серьезная и вдумчивая работа. ”200

Почти все вспоминали покорность, страх, и рабство гражданского населения Третьего Рейха, как только Красная армия прибыла. Не было никаких случаев сопротивления, чтобы говорить о, и было чрезвычайно редко столкнуться даже с усилиями населения сохранить его достоинство. Кофмэн вспоминает старуху, которая упрямо отказалась говорить с советскими солдатами, которые запланировали провести ночь в области Miedzychod (Birnbaum) и отказались оставить дом. Другая старуха, оставленная кем-то, чтобы умереть в полуподвале особняка в одном из городов на подходах к Берлину, названному бандитами русских. Она имела ничего больше, чтобы проиграть. “Остальные были рабскими,” он написал в своем дневнике 201

“Немцы боятся; они трусливы. По некоторым причинам, они все глупы, унылы-witted, как статуи, относительно которых я не ожидал, дал свое более раннее мнение их,” отметил Гельфанд с удивлением 202 В Австрии, “целые деревни были покрыты сверху белыми тряпками. Старухи поднимают свои руки, когда они столкнулись с кем-то в униформе Красной армии. ”203 В Landesberg, Элена Коган была поражена фактом что “каждый отдельный человек — оба взрослых и детьми белые нарукавные повязки на их левых рукавах. Я не предположил, что это могло случиться — что целая страна наденет белые нарукавные повязки капитуляции — и я не не забываю читать о такой вещи. ”204 В Берлине, немцы “все как один” также носили белые нарукавные повязки. 28 апреля 1945 на улицах Берлина это было уже “шумным и переполненным с людьми.” Немцы “больше не боялись нас, и все прогуливались вдоль улиц. ”205

Население стремилось приспособиться к новым обстоятельствам и новой власти.“ Немцы - вид людей, которые желают служить любому, пока у них есть мармелад и пища [shmama],” написал V. Н. Рогов с осуждением 206 В Arensfeld, в доме, где Кауфманн и его товарищи оставались, группа женщин и детей, появился, во главе с леди приблизительно 50, определенной фрау Фридрих. Когда они попросили быть “зарегистрированными,” им сказали, что это будет возможно только, когда команда прибыла. Но немецкие женщины и их дети, “с воплением и слезами,” повторил запрос их лидера. Очевидно, они уже имели опыт имея дело с советскими солдатами или услышали кое-что о способе, которым они имели дело с женщинами. Фактически, Кофмэн послал их в основание дома, пока нормальные власти занятия не прибыли. Фрау Фридрих приблизилась к Кофмэну с предложением, чтобы выбрать несколько из младших женщин, чтобы удовлетворить “маленькие потребности” солдат. Очевидно, это было предложением заплатить за защиту группы. Кауфманн прервал беседу. Тем не менее, дань от побежденного была взята в любом случае: человек НКВД с армией, которая скоро появилась, подтвердив присутствие гражданских лиц, взял с ним один из скрытых в основании, “девочке необычной привлекательности.” Кофмэн вспоминал ее имя, Еву-Марию Стром.207

 

Itenberg характеризовал покорность немецкого населения на территориях, занятых Красной армией как проявление немецкой любви к заказу, их признанию “правил игры.” “В Балтии нельзя было выйти на улице после того, как стемнело — Вы убить. В разрешении Германии. Как только они проиграли [войну], который был ею, игра закончена. ”208 Заказов были еще одним ключевым понятием, которое всегда связывалось с Германией и немецким национальным характером в России (и не только там). Наши источники также заметили относительно этой традиционной немецкой черты.

 

В Алленстеине, который был только что захвачен за Красную армию, Копелев был поражен двумя ухоженными леди, которые отправились в поисках магазина, где они могли использовать свои продовольственные карточки, так как все магазины были закрыты или разрушены на их собственной улице. Он направил их, чтобы пойти домой и ждать день или два, пока заказ не был восстановлен в городе. До тех пор, он предупредил, они могли быть убиты или изнасилованы. Старше из этих двух женщин не могли верить этому: “Но это невозможно. Это не позволено!” Младший не мог понять, почему кто-то сделает такую вещь. “Ни по какой причине вообще,” Копелев попытался объяснить, “потому что среди солдат есть многие, кто стал жестоким, кто хочет месть. Немецкие солдаты ограбили, убитый, и изнасиловали в нашей стране.” Старший снова отказался верить этому: “Это не может быть.” 209 Для этих женщин, заметный, рациональный мир, оказалось, нисколько не походил на это, казался. Заказ был нарушен. И было невозможно верить этому. Все же для все, что было поразительно, что немецкая почтовая система работала прямо до конца. 18 апреля, в одном из домов, уехавших жителями, Кауфманн нашел что проблема дня Völkischer Beobachter.210

 

3 мая 1945, Элена Коган провела ночь в квартире старшей пары в Bisdorf на краю Берлина. Им принадлежал магазин свечного склада, настроенный в их доме. Это была почти премьера для Kogan в нормальных условиях после четырех лет войны. Традиционная немецкая сборка вещей была в комнате: “На столе недавно сокращает цветы в вазе, попугая в клетке, в структуре на стене высказывание ‘Himmel, bewahr uns фон Реген und Ветер und фон Камераден, умирают keine sind’ (Небеса защищают нас от дождя и ветра и от неверных друзей), фотографии мальчика, затем солдата — сын владельцев, которые исчезли без следа на Восточном фронте. ”211

Утром, хозяин неожиданно спросил квартиранта, мог ли бы он пойти к дантисту. Коган ответил утвердительно, “война - война, но люди должны были потянуть свои зубы.” Оказалось, что это не была зубная боль: владелец просто договаривался о встрече двумя неделями ранее, чтобы посетить дантиста тем утром, 4 мая 1945! “Новые цветы в вазе, сокращение сада день после падения города, посещения дантиста три дня позже. Как это?” Коган спросил. “Эгоистичная привлекательность к равновесию, стабильности, регулярности? Разве это не было союзником в конфискации Гитлера власти? ”212

Легко видеть, что "изображение" немцев — их черты как изображено в дневниках, письмах, и мемуарах советских чиновники главным образом написанное в установленных стереотипах, произведенных и в российской литературе и в советской военной пропаганде: Мещанство, банальность, конформизм, мертвость, любовь к заказу. Также ясно, что чиновники судили немцев частично внешними признаками. Со временем, начали ли рано или поздно, чиновники замечать, что отдельные немцы не всегда приспосабливали стереотипы: старые музыканты от Birnbaum, любитель поэзии

и музыка фрау Николаус, ядовитая фрау Боджертс, “хорошие старые девочки” Инга и Марго. Что, казалось, было невозможно-обычными отношениями с развитым немцами постепенно. Хотя это уже было спустя 20 лет после конца войны Элена Коган написала, что на фронте она редко сталкивалась с захваченными немецкими солдатами, душа которых “полностью насыщалась с Нацизмом.” Намного чаще они напоминали простых людей.

 

В день капитуляции Берлина Гроссман заметил пару на скамье в зоологическом саду, раненный немецкий солдат, охватывающий девочку, медсестру. “Они не глядели ни на кого. Мир не существовал для них. Когда после часа я пошел мимо них снова,” Гроссман написал, “они сидели таким же образом. Мир не существовал; они были счастливы. ”213 Это - перспектива Tolstoyan на мире — не Tolstoi философ, но Tolstoi автор. В конце концов, немцы убили мать Гроссмана; он был первым, чтобы написать о нацистском лагере ликвидации (“Ад Treblinka”), о гибели от украинских Евреев (“Украина без евреев”). Все же он не потерял способность видеть немцев как людей.

Последний немецкий город, в котором Элена Коган провела любое большое количество времени после конца войны, был Stendal. Ей понравились многие из городских жителей, и “'фашистское' явление в тех условиях вообще не было в свидетельстве.” Город был неповрежден, и жизнь в нем продолжалась как женщины "всегда середина в возрасте" закопанного их сады.

Старомодная прическа и удлиненный hemline юбок заставили их быть похожими на своих современников на восток. Немецкие дети играли в квадрате, и — который никогда не прекращал поражать нас — они никогда не кричали или сделали шум, даже если они играли войну. Старухи сидели в трауре одежда в квадрате возможно уже со времени первой мировой войны, в лестничных площадках — и старики на стульях, которые они произвели; в окнах вырисовывавшихся женщин зданий, законченный с работой по дому и наблюдающий, что продолжалось на улице. Мирная, уравновешенная жизнь, как будто ничто не случилось. Вулканический кратер войны, это оказалось, мог быть погашен немедленно после отступления 214

Воздух Свободы

Это может казаться парадоксальным, но в занятой Германии, поскольку в других европейских странах, не известных их демократическим режимам, советские солдаты получили опасный вкус свободы. “Все сообщения с периода иностранной кампании тщательно рассматривали обратное влияние Европы на российском солдате. Было очень важно знать то, что ‘наши люди’ возвращали с ними родине,” политический рабочий Слутский свидетельствовал: “Афинская гордость на их земле или с вывернутым наизнанку Decembrism, с эмпирическим так же как политическим Westernism? ”215

 

Сталинистские страхи перед новым Decembrism не были необоснованны. Это не было только поразительное различие в материальном уровне жизни, которая нанесла фатальный удар по пропаганде о преимуществах Советской власти. Рут Боджертс однажды сказала Померанс: “Ваши радиопередачи походят наш. Они не интересны слушать. Мы предпочли Би-би-си.” Померанс небрежно отметил, что в тылу в СССР все радио-приемники были убраны. "Oho", Рут сказала, “Вы еще менее свободны, чем мы. ”216

Сначала, советская команда прогрессивно ограничила возможность контакта между советскими солдатами и немцами, затем запретила это в целом. Заказ Маршала Жукова, выпущенный в начале августа 1945, создал реальный шторм в душе Гельфанда. Сначала, солдатам “запретили говорить с немцами, запрещенными провести ночь с ними, купить от них. Теперь последняя вещь была запрещена нам — появиться в немецком городе, идти на его улицах, смотреть на его руины,” лейтенант жаловался. “Теперь пришло время расслабляться немного, видеть то, что мы никогда не видели прежде — мир за границей, чтобы изучить то, о чем мы знали так немного и не имели никакого ясного изображения жизни, нравов, и таможни за границей, и наконец, чтобы видеть людей, чтобы говорить, чтобы поехать свободно, чтобы обладать крошечной акцией счастья (если есть такой в Германии).”

“Что я хочу,” он подвел итог, “свобода! Свобода жить, думайте, работайте, свобода обладать жизнью. ”217, Который был точно, чего боялись его начальники. Некоторые другие (хотя возможно не так многие) также хотели свободу жить и думать. В любом случае, много ожидаемых изменений после войны. “Прекрасный тип человека в течение нашего времени - тип декабриста; но декабрист, который пришел к власти,” Кофмэн написал 26 декабря 1945, накануне 120-ой годовщины Восстания 218 декабриста

 

Decembrism не случался. То, что случилось, было укреплением режима и сознательного, длиной вдесятилетия, "чистя" памяти, которая противоречила официальному советскому и постсоветскому канону истории Большой Патриотической войны и кампании Красной армии в Европе. Однако, “другая память,” как тексты, мы рассмотрели здесь показ, продолжила существовать.“ Культура полного опровержения” не только скотств Красной армии в Германии, но также и других аспектов истории Большой Патриотической войны, не установленной в официальном каноне, является не чем иным как historiographical мифом. К сожалению, в течение почти половины столетия после конца войны, советские ветераны не могли — и многие не хотели к — говорят “целую правду” о прошлом. Теперь, к сожалению, есть очень немногие оставленные, и человеческая память не самый надежный оператор по изготовлению презервов информации, особенно если Вы поворачиваетесь к этому 60 лет спустя. Тексты, которые были изданы до настоящего времени время, однако, указывают что число “личных источников” на истории войны, тексты, написанные без беспокойства о внутреннем или внешнем цензура, намного больше, чем, возможно, недавно вообразил. Я предположил бы, что дальнейшие поиски в семье и государстве архивируют особенно, когда историки получают доступ к материалам вооруженных сил, цензоры, приносят еще много открытий.

“Личные источники” позволяют тому также смотреть новым способом на историю советской интеллигенции, включая ее еврейскую часть. Большевистская "культурная революция" привела к фруктам, включая те, которых не ожидали его создатели. Все еще очень тонкий слой образованных людей, способных — несмотря на усиленное "промывание мозгов" - независимой мысли, отражения, и критической перспективы действительности, которая окружила их, появился в СССР. Трудно сделать широкие обобщения на основе нескольких голосов, "стоящих из хора”; однако, по моему мнению, советские люди ясно были интеллектуально намного более свободными, соблюдающими, и смеющий в их заключениях, чем вообще считается. По крайней мере некоторые из них были.

 

Поразительно, что несмотря на воспитание в советском духе классовой ненависти и в “науке ненависти”, преподававшей советским евреям людей особенно — нацистами в военных годах, несмотря на убийство нацистов их родственников и друзей, наши главные герои, советский intelligenty, оставались гуманистами. Линии известного стихотворения Дэвидом Самоиловым (Кауфманн), “Напоминая Наши Даты” (1961), пишут об этих "парнях" — ”Что в ’41 они стали солдатами / И гуманисты в ’45” - не являются поэтической метафорой 219, Они - вместо этого автобиография.

За исключением Анэтолия Аронова, у которого было прошлое ареста и изгнания, ни у одного из авторов проанализированных текстов не было "разногласий" с советским режимом перед войной. Относительно истории советских евреев, более определенно история еврейской интеллигенции, можно утверждать, что евреи продолжали быть образцовыми советскими людьми. Напротив, советский режим прекратил быть образцовым, становясь до когда-либо большей степени гибрид коммунизма и национализма — кое-что, что появилось отчетливо во время войны. Следовательно, частично благодаря вкусу свободы они получили во время кампании в Европе, но до большей степени в результате политики советского режима в послевоенный период, многие из них оставались так же, как образцовый, но теперь в полностью новом пути как антисоветские граждане.

Вместо постскриптума, давайте скажем слово об источниках, так же как главных героев нашей статьи (в алфавитном порядке). Анатолий Номович Аронов (псевдоним Анатолий Рибэков) (1911-98) стал очень популярным автором. Его новый Тяжелый Песок (1979) был первой книгой, изданной в СССР, чтобы обратиться к теме Холокоста. Его новые Дети Arbat появились в период перестройки (1987) и наслаждались звучным успехом. После войны Владимир Нэйтанович Гельфанд (1923-83) законченный университет в Молотове (Пермь´) и больше 30 лет он преподавал историю и общественные науки в профессионально-технической школе: можно только задаться вопросом, говорил ли он когда-либо его студентам о его военном опыте. Перед войной Эфрэйм Исаакович Генкин (1919-53) уже закончил М. V. Ломоносовский Институт Химической Технологии и Военное училище К. Э. Ворошилова из Химической Защиты в Москве. Другие детали его биографии и причина его ранней смерти неизвестны. Vasilii (Айозиф Соломонович), которого Grossman (1905-64) написал большой новой Жизни и Судьбе, рукопись которой была захвачена за КГБ в 1961 и издана за границей только после его смерти (в 1980). Николай Николэевич Иноземцев (1921-82) был экономистом, вкладчиком к журналу Kommunist и газетная Правда, член группы Брезнева Л. Ай. спичрайтеров, член Академии Наук, и директор Института Мировой экономики и Международных отношений Академии Наук СССР. Он принадлежал реформистскому контингенту стороны. Борис Сэмуилович Итенберг (родившийся 1921) заработал свою докторантуру в истории и стал профессором и автором многих работ в истории революционного популизма и российского либерализма. Он живет в Москве. Дэвид Самоилович Кофмэн (его псевдонимом был Дэвид Самоилов) (1920-90), поэт и переводчик, был культовым поэтом российской интеллигенции в 80-ых 1970-ых. Элена Моисивна Коган (псевдоним Элена Ржевскэа) (родившийся 1919) является автором, живущим в Москве. Лев Зинов'евич Копелев (1912-97) был литературным ученым, критиком, и мемуаристом, профессионалом Джермэнистом, и диссидентом. Он был заключен в тюрьму с 1945 до 1953, был лишен его советского гражданства в 1981, и умер в Германии. Евгений Григор'евич Плимэк (родившийся 1925) имеет докторантуру в истории и является философом, живущим в Москве. Григорий Соломонович Померантс (родившийся 1918) является публицистом, культурным критиком, и диссидентом. Он был заключен в тюрьму с 1950 до 1953 и жизни в Москве. Борис Абрэмович Слутский (1919-86) был одним из самых популярных советских поэтов в 1950-ых и автора многих работ не прошедших цензуру, изданных после его смерти.

 

 ______________________________________________

 

1 Лев Копелев, Хранить вечно (Москва: Земля-Книжный клуб, 2004), 1: 102.
2 В.Н. Гельфанд, Дневники, 1941–1946 (militera.lib.ru/db/gelfand_vn/05.html, полученный доступ 4 июня 2009), 28 января 1945.
3 Василий Гроссман, Годы войны, редактор Э. В. Короткова-Гроссман (Москва: Правда, 1989), 447.
4 Б. С. Итенберг, письмо его жене, 25 марта 1945, в личном архиве Б. С. Итенберга.
5 Дэвидов Самоиловых,
Поденные записи (Москва: Время, 2002), 1: 216 (13 апреля 1945). Шверин обсуждал, здесь был в Бранденбурге.
6 Элен Ржевскэ, Берлин,
май 1945: Зэписки военного переводчика. Медный зажим Издательство.. (Москва: Советский писатель´, 1967), 32.
7 Борисов Слуцкий, “Зэписки
o войне,” О других и о себе (Москва: Вагриус, 2005), 99.
8 Дэвидов Кофмэн был капралом копья, но занял назначение чиновника.
9
Евгений Плимак, На войне и после войны: Зэписки ветерана (Москва: мир Веса, 2005), 7.
10 Анэтолий Рибэковых, римлянин-
воспоминание (Москва: Вагриус, 2005), 5.
11 Самоиловых,
Поденные записи 1: 204.
12 Гельфанд, Дневники
1941–1946, 28 января 1945.
13 Копелев,
Хранить вечно, 1: 286–87.
14
Слуцкий, О других и о себе, 19.
15 14 апреля 1945 Правда опубликовала статью идеолога партии Г. Ф. Александрова, “Товарищ Эренбург Симплифис,”, который отметил изменение в политике относительно немецкого населения. Статья читала, частично: “товарищ Эренбург пишет в своих статьях, что нет никакой Германии, только ‘колоссальной бригады.’ Если Вы принимаете точку зрения Товарища Эренбурга как правильную, из этого следует, что все население Германии должно разделить судьбу гитлеровской клики.” Статья была напечатана при личном заказе Сталина. Статья Алексэндрова была взята очень отрицательно многими пограничными солдатами. Согласно мемуарам Эренбурга, никогда в его жизни не имел, он получил такие теплые письма, и на улице незнакомцы пожали его руку. В их письмах люди открыто заняли позицию по отношению к новой линии Центрального комитета. Определенный Майор Кобил'ник написал Эренбургу:“ Вы пишете правильно, что Германия - одна огромная бригада. Необходимо напомнить немцам и всем вообще, что они должны считать Восток со страхом в течение ста лет. ”См.
Илья Эренбург, Люди, годы, жизнь´ (Москва: Советский писатель´, 1990), 2: 385, 442–43. Люди боялись, что их право на месть будет убрано.
16 Дэвидов Самоиловых,
Памятные записки (Москва: Международные отношения, 1995), 244.
17 Н. Н. Иноземцев,
Фронтовой дневник, 2-й редактор (Москва: Наука, 2005), 210.
18
Слуцкий, O других и о себе, 99.
19
Ржевская, Берлин, май 1945, 19.
20 
Слуцкий, O других и о себе, 23.
21 Самоилов,
Podennye, 1: 209–10 (7 февраля 1944).
22
Григорий Померанс, Зэписки гадкого утенка (Москва: Росспен, 2003), 156.
23 Письма от
В. Н. Рогов я. Эренбург, 21 марта 1945, в Советские евреи пишут Илье Эренбургу (Иерусалим, 1993), 196.
24 Там же., 196–97.
25 Норманов М. Нэймарка, русские в Германии: История советской Зоны Занятия, 1945–1949 (Кембридж, Массачусетс:
Belknap, 1996); Ричард Овери, война России (Лондон: Пингвин, 1998), 260–62; Энтони Бивор, Падение Берлина, 1945 (Нью-Йорк: Викинг, 2002), изданный в Соединенном Королевстве как Берлин: Крушение, 1945 (Лондон: Пингвин, 2002) - расценки от американского выпуска; Кэтрин Мерридэйл, война Ивана: Жизнь и смерть в Красной армии, 1939–1945 (Нью-Йорк: Столичные Книги, 2006), 301–28.
26 Naimark, русские в Германии, 85.
27 Merridale, война Ивана, 425 n. 49. Ссылка здесь Леониду Рабихеву, “Война все спишет,” Знамя, номер 2 (2005), доступный в magazines.russ.ru/znamia/2005/2/ra8.html, получил доступ 4 июня 2009. Рэбичев обсужден ниже.
28 Э. С. Сениэвскэй, 1941–1945. Фронтовое поколение: Историко-психологическое исследование (Москва: Институт российской истории БЕЖАЛ, 1995), 80–81. Мы отмечаем, что это - как будто автор был не очень потревожен, что документы, изданные ею как приложение к книге, противоречат ее заключениям.
29 The Daily Telegraph, 25 января 2002.
30 Entoni Bivor [Энтони Бивор], Падение Берлина, 1945, перевод с английского языка Iu. Ф. Михэйлов (Москва: АКТ; Tranzitkniga, 2004),  
31 
Слуцкий, O других и о себе, 21.
32 Копелева, Хранить вечно, 1: 12.
33 Самоилова, Поденные, 1: 210 (10 февраля 1945).
34 
Слуцкий, O других и о себе, 99.
35 Копелева, Хранить вечно, 1: 103–6.
36 Самоиловых, Памятные записки, 288.
37 Копелева,
Хранить вечно, 1: 107–9.
38 Там же., 110–12.
39 Там же., 123–37, 141–46. Копелев тянет действительно апокалиптическую картину. Тем временем, Майкл Вик, немецкий еврей, для кого прогресс Красной армии, принесенной не свобода, но только движение от одной преследуемой категории населения другому, полагает, что Копелев преуменьшает “масштаб и продолжительность произвола” (
Zakat Kenigsberga: Svidetel´stvo nemetskogo evreia [Санкт-Петербург: Giperion; Потсдам: форум Nemetskii vostochnoevropeiskoi kul´tury, 2004], 191).
40 Иноземцев, Фронтовой дневник
, 209. Часть удаленной цитаты (и сообщенный эллипсами) содержит неразборчивые слова.
41
Сохрани мои письма. Сборник писем и дневников евреев периода Великой Отечественной войны (Москва: Tsentr я Любящий “ХолокостMik, 2007), 281–82 (примечание с 25 января 1945).
42 
Сохрани мои письма. Сборник писем и дневников евреев периода Великой Отечественной войны , 160, 165.
43
Гельфанд, Дневники1941–1946, 21 февраля и 26 февраля 1945.
44 
Слуцкий, O других и о себе, 21–23.
45
Sokhrani moi pis´ma, 261.
46
Слутский, O drugikh я o sebe, 20–21.
47 Самоиловых,
Pamiatnye zapiski, 267, 272, 273, и 274–75.
48
Plimak, Na voine я posle voiny, 29–33. Плимэк вспоминает, как в январе 1945, водитель резервуара T-34, который везет безумным напряжение, он испытал, сокрушил колонку военнопленных под его шагами резервуара, которые его товарищ по оружию наблюдал с любопытством (19).
49
Копелева, Khranit´ vechno, 1: 183.
50 Sokhrani moi pis´ma, 263.
51 Письмо его матери, 3 апреля 1945. У Tsoglin не было особенно теплых чувств для Советов, которые были освобождены от немецких лагерей также: “Среди них, конечно, те, кто едва видит свободу. Если бы я был командующим, то я убил бы их всех” (там же., 265).
52 Василия Вэзил'евича Черкина. “Dnevnik opolchentsa 88 - идут artilleriiskogo полька 80-i strelkovoi Liubanskoi divizii Vasiliia Churkina, ot zapi 29 ianvaria 1945 г.,” в S. V. Kormilitsyn и A. V. Лизев, Lozh´ot Sovetskogo Informbiuro (Санкт-Петербург: Нева, 2005). Также доступный в militera.lib.ru/db/churkin_vv/index.html, полученный доступ 4 июня 2009.
53 Самоилова, Pamiatnye zapiski, 275.
54 Там же., 22.
55 Там же., 24.
56
Померанс, Зэписки gadkogo utenka, 170–71.
57 Там же., 171.
58 Рэбичева, “
Voina vse spishet.”
59
Russkii arkhiv: Velikaia Otechestvennaia. Зона действий Bitva Берлин (Krasnaia armiia v poverzhennoi Germanii) 15, pts. 4–5 (Москва: Земля, 1995), 246.
60
Померанс, Зэписки gadkogo utenka, 82.
61
Plimak, Na voine я posle voiny, 41–43.
62 Это обращается к публикации статьи Алексэндрова в Правде 14 апреля 1945. См. n. 15.
63 Самоилова, Pamiatnye zapiski, 286.
64 Копелева, Khranit´ vechno, 1: 149, 340.
65 Там же., 112–15.
66 Самоиловых, Pamiatnye zapiski, 287.
67 Рэйс Орловых и Лев Копелев, Мой zhili v Moskve: 1956–1980 (Москва: Kniga, 1990), 120.
68 секретное сообщение от Л. П. Берии я. V. Сталин и V. М. Молотов о постыдном поведении солдат Красной армии в Lubianka: Сталин i NKVD–NKGB–GUKR "Smersh". 1939-аукционный зал 1946 (Москва: Mezhdunarodnyi любящий “Demokratiia”; Materik, 2006), 503.
69 Там же., 503–4.
70 Russkii arkhiv: Velikaia Otechestvennaia: зона действий Bitva Берлин, 221.
71 Самоилов, Pamiatnye zapiski, 287.
72 Копелева, Khranit´ vechno, 1: 146.
73 В письме этой статьи, я не делал специфического выбора мемуаров этническим происхождением их авторов. Очевидно, такое известное господство евреев среди авторов пограничных дневников и мемуаров объяснено до существенной степени более высоким уровнем образования евреев по сравнению с солдатами других национальностей. Таким образом, в соответствии с переписью СССР 1939, 1 000 жителей тем (обоих полов) с образованием средней школы среди евреев было 268.1 лет, среди Украинцев 82.1, среди русских 81.4; тем с высшим образованием среди евреев было 57.1 лет, среди русских 6.2, и Украинцев 5.1. Из 1 000 мужчин тем с высшим образованием среди евреев было 69.5 лет, среди русских и Украинцев 8.8. В абсолютных числах было больше евреев с высшим образованием чем Украинцы, и только 3.5 раза меньше евреев с высшим образованием чем русские, даже при том, что русские превзошли численностью евреев к 33 разам. См. naseleniia perepi Vsesoiuznaia 1939 goda: Osnovnye itogi, редактор Иу. A. Полиэков и др. (Москва: Nauka, 1992), 57, 86.
Работы 74 Гроссмана над “еврейскими темами” вышли под тем названием в двух объемах в Иерусалиме в 1985 и были переизданы в 1990. См. также Джона и Кэрол Garrard, Кости Бердичева: Жизнь и Судьба Гроссмана Vasily (Нью-Йорк: Свободная пресса, 1996).648
75 Самоиловых, Podennye, 1: 47 (29 ноября 1935).
76 Там же., 61 (6 марта 1936).
77 См. Джудит Деуч Корнблэтт, Вдвойне Выбранную: еврейская Идентичность, советская Интеллигенция, и Русская православная церковь (Мадисон: университет Висконсинской Прессы, 2004).
78 Самоиловых, Pamiatnye zapiski, 54.
79 Орлов и Копелев, Мой zhili v Moskve, 190: интервью относительно немецкого телевидения 26 июня 1979.
80 Копелева, Khranit´ vechno, 2: 196–97, 16.
81 Копелев,
Utoli moia pechali (Москва: Slovo, 1991), 46.
82
Itenberg, письма его жене, 26 февраля и 16 марта 1945.
83 Самоилова,
Podennye, 1: 208 (4 февраля 1945).
84
Itenberg, интервью, апрель 2007.
85 Самоиловых,
Podennye, 1: 208 (10 февраля 1945).
86
Померанс, Зэписки gadkogo utenka, 158.
87 Копелева,
Khranit´ vechno, 1: 163–64.
88 Там же., 286–87.
89 Там же., 162–63.
90 Там же., 295–97. О смерти родственников Копелева, см. Копелева,
Utoli moia pechali, 289–91.
91
Itenberg, письмо его родителям, 13 августа 1944.
92 Gel´fand, Dnevniki 1941–1946, 23 ноября 1945, Fürstenberg.
93 Самоилова, Podennye, 1: 218 (24 и 27 апреля 1945).
94 Рибэкова, римлянин-vospominanie, 103–5.
95 Rzhevskaia, Берлин, mai 1945, 177–78.652
96 Gel´fand, Dnevniki 1941–1946, 17 и 19 октября 1945.
97 Vik, Zakat Kenigsberga, 192.
98 Самоиловых, Podennye, 1: 218 (17 апреля 1945). 
99 Там же., 218 (23 апреля 1945).
100 Слутский, O drugikh я o sebe, 107–17.
101 Там же., 117–18.
102 Там же., 118–21.
103 Там же., 120.
104
Померанс, Зэписки gadkogo utenka, 156.
105
Слутский, O drugikh я o sebe, 122.
106 Там же., 122–23.
107 Там же., 128.
108 г. Ф. Кривошив, редактор,
Rossiia я SSSR v voinakh XX veka: Poteri vooruzhennykh sil (Москва: OLMA-нажмите, 2001); naseleniia perepis´ Vsesoiuznaia 1939 goda, 57; М. Куповетский, “Liudskie poteri evreiskogo naseleniia v poslevoennykh granitsakh SSSR v gody Velikoi Otechestvennoi voiny,” Vestnik Evreiskogo universiteta v Moskve, номер 2 (9) (1995): 152, стол 9; Mordechai Altshuler, советские Евреи накануне Холокоста: Социальный и Демографический Профиль (Оксфорд: Книги Berghahn, 1998), 16–18.
109 “
Spravka Otdela почтовый uchetu я registratsii nagrazhdennykh pri Секретэриэт Президиума Верховного Совета СССР o kolichestve nagrazhdennykh ordenami я medaliami SSSR зона действий vremia Velikoi Otechestvennoi voiny [15 maia 1946 г.], Gosudarstvennyi arkhiv Rossiiskoi Federatsii (GARF) f. R-7523, op. 17, d. 343, ll. 11–12. Документ был представлен Л. С. Гэйтаговэ.656
110 Борисов Слутския,
Stikhi raznykh позволяли: Iz neizdannogo (Москва: Sovetskii pisatel´, 1988), 121. Перевод от Бориса Слутского, Вещи, Которые Случились, редактор и сделка. Г. С. Смит (Москва: Glas, 1999), 185.
111
Rzhevskaia, Берлин, mai 1945, 171–73.
112 Там же., 164–66.
113
Russkii arkhiv: Velikaia Otechestvennaia. Prikazy narodnogo komissara oborony SSSR (1943–1945 строительных стекол.), 13, pts. 2–3 (Москва: Земля, 1997), 344–48.
114
Слутский, O drugikh я o sebe, 35.
115
Churkin, Dnevnik opolchentsa, 6 февраля 1945.
116 Сэмоиловых,
Podennye, 1: 211 (20 февраля 1945).
117
Слутский, O drugikhi я o sebe, 96.
118 Sokhrani moi pis´ma, 281. Генкин, однако, также видел “вторую сторону” вопроса: “Замученный немецкий город! Это ответило для мучений тысяч наших российских братьев, превратился в пепел немцами в 1941. ”
119 Itenberg, письма его жене, 18 января и 10 февраля 1945.
120 Itenberg, интервью, апрель 2007.
121 Gel´fand, Dnevniki, 1941–1946, 30 января 1945.
122 Там же., 3 февраля и 1 марта 1945.
123 Там же., 3 апреля 1945.
124 Сэмоилова,
Pamiatnye zapiski, 290.
125
Померанс, Зэписки gadkogo utenka, 164, 167.
126
Gel´fand, Dnevniki, 1941–1946, 25 апреля 1945.
127
Itenberg, интервью, апрель 2007.
128
Itenberg, письмо его жене, 10 апреля 1945.
129 Сэмоиловых,
Podennye, 1: 222 (21 апреля 1945).
130
Померанс, Зэписки gadkogo utenka, 167.
131
Grossman, Gody voiny, 456.
132
Sokhrani moi pis´ma, 283.
133
Vasily Grossman, Автор в состоянии войны: Vasily Grossman с Красной армией 1941–1945, редактором и сделкой Энтони Бивор и Луба Виногрэдова (Лондон: Pimlico, 2006), 326. Издатели его портативных компьютеров военного периода (Gody voiny), который появился в конце перестройки, не рисковали или не могли напечатать эти записи и несколько других Grossman. Полный текст портативных компьютеров не был издан на русском языке в постсоветской России также. Мы отмечаем, в то же самое время, что издатели английского перевода "Портативных компьютеров" Гроссмана по-видимому не подозревали — или в least, не упоминал — что они были изданы на оригинальном языке, даже если с несколькими сокращениями. См. обзор Франком Эллисом в Журнале славянских Военных Исследований 20, 1 (2007): 137–46.
134 Grossman, Gody voiny, 457. Впоследствии от этого примечания выращивал историю "Tiergarten" Гроссмана. См. Гроссмана Vasilii, Нескол'ко pechal´nykh dnei (Москва: Sovremennik, 1989), 277–302.
135 Naimark, русские в Германии, 85.
136 Beevor, Падение Берлина, 1945, 31.
137 Иноземцева, Frontovoi dnevnik, 210, 218.
138 Naimark, русские в Германии, 85; Merridale, война Ивана, 319–20.
139
Померанс, Зэписки gadkogo utenka, 163.
140
Слутский, O drugikh я o sebe, 101.
141 Там же., 101–3.
142 Сэмоилова, Podennye, 1: 222 (21 апреля 1945).
143 Померанс, Зэписки gadkogo utenka, 163.
144 Копелева Khranit´ vechno, 1: 144–45.
145 Grossman, Автор в состоянии войны, 326–27.
146 Там же., 327.

147 Plimak, Na voine я posle voiny, 20–21.
148 Померанс, Зэписки gadkogo utenka, 164, 166.
149 Grossman, Gody voiny, 456; Grossman, Автор в состоянии войны, 340.
150 Слутский, O drugikh я o sebe, 100–1.
151 Померанс, Зэписки gadkogo utenka, 162.
152 Слутский, O drugikh я o sebe, 103.
153 Померанс, Зэписки gadkogo utenka, 120.
154 Beevor, Падение Берлина, 1945, 32.
155 Там же 666
156 Померанс, Зэписки gadkogo utenka, 166. “[W] предзнаменование, хорошо одетые городские женщины — девочки Европа первая дань, которую мы взяли от побежденного” (Слутский, O drugikh я o sebe, 44).
157 Слутский, O drugikh я o sebe, 103.
158 “Soprovoditel´noe pis´mo politicheskogo sovetnika почтовый delam Австрий Э. Д. Кизелева zamestiteliu narodnogo komissara inostrannykh del SSSR V. Г. Dekanozovy k dokladnoi zapiske o politicheskikh nastorniiakh v г. Вяна я v sovetskoi зона okkupatsii Австрий,” в Умирают Механический Armee в Österreich: Sowjetische Besantzung, 1945–55. Dokumente / Krasnaia Armiia v Австрий: Sovetskaia okkupatsiia, 1945–1955. Dokumenty, редактор Штефан Карнер, Барбара Стелзл-Маркс, и Александр Чубарджен (Грац: Oldenbourg Wissenschaftsverlag, 2005), 300, 304. Половину года спустя, случаи грабежа и насилия продолжали отмечаться, и после полутора лет, уровень преступности среди солдат советских войск занятия в Австрии был все еще довольно высок. В конце 1946, согласно информации от австрийского Министерства Интерьера, в ходе месяца 562 преступления были переданы советскими войсками, по сравнению с 38 американцами, 30 французами и 23 англичанами.“ Эти данные были ясно собраны тенденциозно,” Г. Н. Молочковский, корреспондент ТАСС в Отделе Центрального комитета Пропаганды и Агитации, заявил. “Однако, советские командующие подтверждают частые акты недисциплинированного поведения советскими войсками и нарушениями закона, переданного ими.” См., Умирают Механический Armee, 614, 630.
159 “Tsirkuliar vremennogo pravitel´stva zemli Shtiriia vsem otdelam zdravookhraneniia o regulirovanii voprosov preryvaniia beremennosti почтовый sostoianiiu zdorov´ia Или drugim osnovaniiam, 26 maia 1945 г.,” в там же., 606–8.
160
Померанс, Зэписки gadkogo utenka, 166.
161 Процитированный в
thelib.ru/books/bondarev_yuriy/bereg-read.html, полученный доступ 4 июня 2009.
162
Gel´fand, Dnevniki, 1941–1946, 15 мая 1945.
163 Там же., 26 октября 1945.
164
Померанс, Зэписки gadkogo utenka, 164–65, 167–68.
165
Gel´fand, Dnevniki, 1941–1946, 3 июня 1945.
166 Там же., 18 июля 1945.
167 Там же., 26 июля 1945.
168 Там же., 16 октября 1945.
169 Там же., 25 октября 1945.
170 PPZh—polevaia pokhodnaia zhena (мобильная полевая жена), как стабилизируют любителей, назвали в армии.
171 Gel´fand, Dnevniki, 1941–1946, 26 октября 1945.
172 Там же., 12 декабря 1945.
173 Там же., 23 декабря 1945.

174 Plimak, Na voine я posle voiny, 34–38, 41–49.
175 Там же., 52–53 и 5–9.
176 “Iz direktivy Politotdela 19-i Armii o merakh почтовый ukrepleniiu politicheskoi bditel´nosti я voinskoi distsipliny ot 26 fevralia 1945 г.; Iz doneseniia politotdela 205-i strelkovoi divizii Обь ukreplenii voinskoi distsipliny, poriadka я organizovannosti v podrasdeleniiakh ot 8 aprelia 1945 г.,” процитированный в Seniavakaia, Frontovoe pokolenie, 206, 209.
177 Рибэковых, римлянин-vospominanie, 108.
178 Сэмоиловых, Podennye, 1: 225 (4 сентября 1945).
179 Дэвидов Сэмоиловых, “Blizhnye strany,” в Izbrannye proizvedeniia, 2 издания (Москва: Khudozhestvennaia literatura, 1990), 2: 23.
180 Там же., 24.
181 Сэмоилов, Pamiatnye zapiski, 281.
182 Gel´fand, Dnevniki, 1941–1946, 30 января 1945.
183 Itenberg, письмо его жене, 25 марта 1945.
184 Сэмоилова, Pamiatnye zapiski, 289.
185 Rzhevskaia, Берлин, mai 1945, 33.
187
Rzhevskaia, Берлин, mai 1945, 92–93.
188 Согласно
Valerii Pozner.
189 Любви - то, когда два человека на земле живут на небесах.
190 Сэмоиловых, Podennye, 1: 217 (14 апреля 1945).
191
Grossman, Gody voiny, 453.
192 Сэмоилова,
Podennye, 1: 222–23 (23 апреля 1945).
193
Rzhevskaia, Берлин, mai 1945, 178–79.
194
Gel´fand, Dnevniki, 1941–1946, 14 августа 1945.
195 Там же., 17 октября 1945.
196 Сэмоиловых, Podennye, 1: 217 (14 апреля 1945).
197 Там же., 218 (17 апреля 1945).
198 Itenberg, письмо его родителям, 13 августа 1944.
199 Gel´fand, Dnevniki, 1941–1946, 14 ноября 1945.
200 Там же., 29 октября 1945.
201 Сэмоилов, Podennye, 1: 209 (5 февраля 1945); также в Сэмоилове, Pamiatnye zapiski, 281.
202
Gel´fand, Dnevniki, 1941–1946, 3 февраля 1945.
203 Сэмоилова,
Podennye, 1: 99.
204
Rzhevskaia, Берлин, mai 1945, 32.
205
Gel´fand, Dnevniki, 1941–1946, 28 апреля 1945.
206
Sovetskie evrei, 197.
207 Сэмоиловых,
Pamiatnye zapiski, 281–82.
208 Itenberg, интервью, апрель 2007.
209 Копелева,
Khranit´ vechno, 1: 148.
210 Сэмоиловых,
Pamiatnye zapiski, 284.
211 Rzhevskaia, Берлин, mai 1945, 92–93.
212
Там же., 93.
213 Grossman, Gody voiny, 457.
214 Rzhevskaia,
Берлин, mai 1945, 188–90.
215 Слутский, O drugikh
я o sebe, 55.
216 Померанс,
Зэписки gadkogo utenka, 164.
217 Gel´fand, Dnevniki, 1941–1946, 9
августа 1945.
218 Сэмоиловых, Podennye, 1: 226 (26 декабря 1945; 14 декабря 1825 старым календарем).
219 Сэмоиловых, Izbrannye proizvedeniia, 1: 58.

 

 

ОЛЕГ БУДНИЦКИЙ: "ИНТЕЛЛИГЕНЦИЯ ВСТРЕЧАЕТ ВРАГА"

Купить артикль


© Oleg Budnitskii











  •     Dr. Elke Scherstjanoi "Ein Rotarmist in Deutschland"
  •     Stern  "Von Siegern und Besiegten"
  •     Märkische Allgemeine  "Hinter den Kulissen"
  •     Das Erste /TV/ "Kulturreport"
  •     Berliner Zeitung  "Besatzer, Schöngeist, Nervensäge, Liebhaber"
  •     SR 2 KulturRadio  "Deutschland-Tagebuch 1945-1946. Aufzeichnungen eines Rotarmisten"
  •     Die Zeit  "Wodka, Schlendrian, Gewalt"
  •     Jüdische Allgemeine  "Aufzeichnungen im Feindesland"
  •     Mitteldeutsche Zeitung  "Ein rotes Herz in Uniform"
  •     Unveröffentlichte Kritik  "Aufzeichnungen eines Rotarmisten vom Umgang mit den Deutschen"
  •     Bild  "Auf Berlin, das Besiegte, spucke ich!"
  •     Das Buch von Gregor Thum "Traumland Osten. Deutsche Bilder vom östlichen Europa im 20. Jahrhundert"
  •     Flensborg Avis  "Set med en russisk officers øjne"
  •     Ostsee Zeitung  "Das Tagebuch des Rotarmisten"
  •     Leipziger Volkszeitung  "Das Glück lächelt uns also zu!"
  •     Passauer Neue Presse "Erinnerungspolitischer Gezeitenwechsel"
  •     Lübecker Nachrichten  "Das Kriegsende aus Sicht eines Rotarmisten"
  •     Lausitzer Rundschau  "Ich werde es erzählen"
  •     Leipzigs-Neue  "Rotarmisten und Deutsche"
  •     SWR2 Radio ART: Hörspiel
  •     Kulturation  "Tagebuchaufzeichnungen eines jungen Sowjetleutnants"
  •     Der Tagesspiegel  "Hier gibt es Mädchen"
  •     NDR  "Bücher Journal"
  •     Kulturportal  "Chronik"
  •     Sächsische Zeitung  "Bitterer Beigeschmack"
  •     Wiesbadener Tagblatt "Reflexionen, Textcollagen und inhaltlicher Zündstoff"
  •     Deutschlandradio Kultur  "Krieg und Kriegsende aus russischer Sicht"
  •     Berliner Zeitung  "Die Deutschen tragen alle weisse Armbinden"
  •     MDR  "Deutschland-Tagebuch eines Rotarmisten"
  •     Jüdisches Berlin  "Das Unvergessliche ist geschehen" / "Личные воспоминания"
  •     Süddeutsche Zeitung  "So dachten die Sieger"
  •     Financial Times Deutschland  "Aufzeichnungen aus den Kellerlöchern"
  •     Badisches Tagblatt  "Ehrliches Interesse oder narzisstische Selbstschau?"
  •     Freie Presse  "Ein Rotarmist in Berlin"
  •     Nordkurier/Usedom Kurier  "Aufzeichnungen eines Rotarmisten ungefiltert"
  •     Nordkurier  "Tagebuch, Briefe und Erinnerungen"
  •     Ostthüringer Zeitung  "An den Rand geschrieben"
  •     Potsdamer Neueste Nachrichten  "Hier gibt es Mädchen"
  •     NDR Info. Forum Zeitgeschichte "Features und Hintergründe"
  •     Deutschlandradio Kultur. Politische Literatur. "Lasse mir eine Dauerwelle machen"
  •     Konkret "Watching the krauts. Emigranten und internationale Beobachter schildern ihre Eindrücke aus Nachkriegsdeutschland"
  •     Dagens Nyheter  "Det oaendliga kriget"
  •     Utopie-kreativ  "Des jungen Leutnants Deutschland - Tagebuch"
  •     Neues Deutschland  "Berlin, Stunde Null"
  •     Webwecker-bielefeld  "Aufzeichnungen eines Rotarmisten"
  •     Südkurier  "Späte Entschädigung"
  •     Online Rezension  "Das kriegsende aus der Sicht eines Soldaten der Roten Armee"
  •     Saarbrücker Zeitung  "Erstmals: Das Tagebuch eines Rotarmisten"
  •     Neue Osnabrücker Zeitung  "Weder Brutalbesatzer noch ein Held"
  •     Thüringische Landeszeitung  "Vom Alltag im Land der Besiegten"
  •     Das Argument "Wladimir Gelfand: Deutschland-Tagebuch 1945-1946. Aufzeichnungen eines Rotarmisten"
  •     Deutschland Archiv: Zeitschrift für das vereinigte Deutschland  "Betrachtungen eines Aussenseiters"
  •     Neue Gesellschaft/Frankfurter Hefte  "Von Siegern und Besiegten"
  •     Deutsch-Russisches Museum Berlin-Karlshorst "Deutschland-Tagebuch 1945-1946. Aufzeichnungen eines Rotarmisten"
  •     Online Rezensionen. Die Literaturdatenbank
  •     Literaturkritik  "Ein siegreicher Rotarmist"
  •     RBB Kulturradio  "Ein Rotarmist in Berlin"
  •     Українська правда  "Нульовий варiант" для ветеранiв вiйни" / Комсомольская правда "Нулевой вариант" для ветеранов войны"
  •     Dagens Nyheter. "Sovjetsoldatens dagbok. Hoppfull läsning trots krigets grymheter"
  •     Ersatz  "Tysk dagbok 1945-46 av Vladimir Gelfand"
  •     Borås Tidning  "Vittnesmåil från krigets inferno"
  •     Sundsvall (ST)  "Solkig skildring av sovjetisk soldat frеn det besegrade Berlin"
  •     Helsingborgs Dagblad  "Krigsdagbok av privat natur"
  •     2006 Bradfor  "Conference on Contemporary German Literature"
  •     Spring-2005/2006/2016 Foreign Rights, German Diary 1945-1946
  •     Flamman / Ryska Posten "Dagbok kastar tvivel över våldtäktsmyten"
  •     INTERPRES "DAGBOG REJSER TVIVL OM DEN TYSK-REVANCHISTISKE “VOLDTÆGTSMYTE”
  •     Expressen  "Kamratliga kramar"
  •     Expressen Kultur  "Under våldets täckmantel"
  •     Lo Tidningen  "Krigets vardag i röda armén"
  •     Tuffnet Radio  "Är krigets våldtäkter en myt?"
  •     Norrköpings Tidningar  "En blick från andra sidan"
  •     Expressen Kultur  "Den enda vägens historia"
  •     Expressen Kultur  "Det totalitära arvet"
  •     Allehanda  "Rysk soldatdagbok om den grymma slutstriden"
  •     Ryska Posten  "Till försvar för fakta och anständighet"
  •     Hugin & Munin  "En rödarmist i Tyskland"
  •     Theater "Das deutsch-russische Soldatenwörtebuch" / Театр  "Русско-немецкий солдатский разговорник"
  •     SWR2 Radio "Journal am Mittag"
  •     Berliner Zeitung  "Dem Krieg den Krieg erklären"
  •     Die Tageszeitung  "Mach's noch einmal, Iwan!"
  •     The book of Paul Steege: "Black Market, Cold War: Everyday Life in Berlin, 1946-1949"
  •     Телеканал РТР "Культура":  "Русско-немецкий солдатский разговорник"
  •     Аргументы и факты  "Есть ли правда у войны?"
  •     RT "Russian-German soldier's phrase-book on stage in Moscow"
  •     Утро.ru  "Контурная карта великой войны"
  •     Коммерсантъ "Языковой окоп"
  •     Телеканал РТР "Культура"  "Широкий формат с Ириной Лесовой"
  •     Museum Berlin-Karlshorst  "Das Haus in Karlshorst. Geschichte am Ort der Kapitulation"
  •     Das Buch von Roland Thimme: "Rote Fahnen über Potsdam 1933 - 1989: Lebenswege und Tagebücher"
  •     Das Buch von Bernd Vogenbeck, Juliane Tomann, Magda Abraham-Diefenbach: "Terra Transoderana: Zwischen Neumark und Ziemia Lubuska"
  •     Das Buch von Sven Reichardt & Malte Zierenberg: "Damals nach dem Krieg Eine Geschichte Deutschlands - 1945 bis 1949"
  •     Lothar Gall & Barbara Blessing: "Historische Zeitschrift Register zu Band 276 (2003) bis 285 (2007)"
  •     Kollektives Gedächtnis "Erinnerungen an meine Cousine Dora aus Königsberg"
  •     Das Buch von Ingeborg Jacobs: "Freiwild: Das Schicksal deutscher Frauen 1945" 
  •     Закон i Бiзнес "Двічі по двісті - суд честі"
  •     Радио Свобода "Красная армия. Встреча с Европой"
  •     DEP "Stupri sovietici in Germania /1944-45/"
  •     Дніпропетровський національний історичний музей ім. Яворницького "Музей і відвідувач: методичні розробки, сценарії, концепції. Листи з 43-го"
  •     Explorations in Russian and Eurasian History "The Intelligentsia Meets the Enemy: Educated Soviet Officers in Defeated Germany, 1945"
  •     DAMALS "Deutschland-Tagebuch 1945-1946. Gedankenwelt des Siegers"
  •     Das Buch von Pauline de Bok: "Blankow oder Das Verlangen nach Heimat"
  •     Das Buch von Ingo von Münch: "Frau, komm!": die Massenvergewaltigungen deutscher Frauen und Mädchen 1944/45"
  •     Das Buch von Roland Thimme: "Schwarzmondnacht: Authentische Tagebücher berichten (1933-1953). Nazidiktatur - Sowjetische Besatzerwillkür"
  •     История государства  "Миф о миллионах изнасилованных немок"
  •     Das Buch Alexander Häusser, Gordian Maugg: "Hungerwinter: Deutschlands humanitäre Katastrophe 1946/47"
  •     Heinz Schilling: "Jahresberichte für deutsche Geschichte: Neue Folge. 60. Jahrgang 2008"
  •     Jan M. Piskorski "WYGNAŃCY: Migracje przymusowe i uchodźcy w dwudziestowiecznej Europie"
  •     Deutschlandradio "Heimat ist dort, wo kein Hass ist"
  •     Journal of Cold War Studies "Wladimir Gelfand, Deutschland-Tagebuch 1945–1946: Aufzeichnungen eines Rotarmisten"
  •     ЛЕХАИМ "Евреи на войне. Солдатские дневники"
  •     Частный Корреспондент "Победа благодаря и вопреки"
  •     Перспективы "Сексуальное насилие в годы Второй мировой войны: память, дискурс, орудие политики"
  •     Радиостанция Эхо Москвы & RTVi "Не так" с Олегом Будницким: Великая Отечественная - солдатские дневники"
  •     Books Llc "Person im Zweiten Weltkrieg /Sowjetunion/ Georgi Konstantinowitsch Schukow, Wladimir Gelfand, Pawel Alexejewitsch Rotmistrow"
  •     Das Buch von Jan Musekamp: "Zwischen Stettin und Szczecin - Metamorphosen einer Stadt von 1945 bis 2005"
  •     Encyclopedia of safety "Ladies liberated Europe in the eyes of Russian soldiers and officers (1944-1945 gg.)"
  •     Азовские греки "Павел Тасиц"
  •     Newsland "СМЯТЕНИЕ ГРОЗНОЙ ОСЕНИ 1941 ГОДА"
  •     Вестник РГГУ "Болезненная тема второй мировой войны: сексуальное насилие по обе стороны фронта"
  •     Das Buch von Jürgen W. Schmidt: "Als die Heimat zur Fremde wurde"
  •     ЛЕХАИМ "Евреи на войне: от советского к еврейскому?"
  •     Gedenkstätte/ Museum Seelower Höhen "Die Schlacht"
  •     The book of Frederick Taylor "Exorcising Hitler: The Occupation and Denazification of Germany"
  •     Огонёк "10 дневников одной войны"
  •     The book of Michael Jones "Total War: From Stalingrad to Berlin"
  •     Das Buch von Frederick Taylor "Zwischen Krieg und Frieden: Die Besetzung und Entnazifizierung Deutschlands 1944-1946"
  •     WordPress.com "Wie sind wir Westler alt und überklug - und sind jetzt doch Schmutz unter ihren Stiefeln"
  •     Åke Sandin "Är krigets våldtäkter en myt?"
  •     Олег Будницкий: "Архив еврейской истории" Том 6. "Дневники"
  •     Michael Jones: "El trasfondo humano de la guerra: con el ejército soviético de Stalingrado a Berlín"
  •     Das Buch von Jörg Baberowski: "Verbrannte Erde: Stalins Herrschaft der Gewalt"
  •     Zeitschrift fur Geschichtswissenschaft "Gewalt im Militar. Die Rote Armee im Zweiten Weltkrieg"
  •     Ersatz-[E-bok] "Tysk dagbok 1945-46"
  •     The book of Michael David-Fox, Peter Holquist, Alexander M. Martin: "Fascination and Enmity: Russia and Germany as Entangled Histories, 1914-1945"
  •     Елена Сенявская "Женщины освобождённой Европы глазами советских солдат и офицеров (1944-1945 гг.)"
  •     The book of Raphaelle Branche, Fabrice Virgili: "Rape in Wartime (Genders and Sexualities in History)"
  •     БезФорматаРу "Хоть бы скорей газетку прочесть"
  •     ВЕСТНИК "Проблемы реадаптации студентов-фронтовиков к учебному процессу после Великой Отечественной войны"
  •     Все лечится "10 миллионов изнасилованных немок"
  •     Симха "Еврейский Марк Твен. Так называли Шолома Рабиновича, известного как Шолом-Алейхем"
  •     Nicolas Bernard "La Guerre germano-soviétique: 1941-1945 (Histoires d'aujourd'hui) E-Book"  
  •     Annales: Nathalie Moine "La perte, le don, le butin. Civilisation stalinienne, aide étrangère et biens trophées dans l’Union soviétique des années 1940"
  •     Das Buch von Beata Halicka "Polens Wilder Westen. Erzwungene Migration und die kulturelle Aneignung des Oderraums 1945 - 1948"
  •     Das Buch von Jan M. Piskorski "Die Verjagten: Flucht und Vertreibung im Europa des 20. Jahrhundert"
  •     "آسو  "دشمن هرگز در نمی‌زن
  •     Уроки истории. ХХ век. Гефтер. "Антисемитизм в СССР во время Второй мировой войны в контексте холокоста"
  •     Ella Janatovsky "The Crystallization of National Identity in Times of War: The Experience of a Soviet Jewish Soldier"
  •     Word War II Multimedia Database "Borgward Panzerjager At The Reichstag"
  •     Всеукраинский еженедельник Украина-Центр "Рукописи не горят"
  •     Ljudbok / Bok / eBok: Niclas Sennerteg "Nionde arméns undergång: Kampen om Berlin 1945"
  •     Das Buch von Michaela Kipp: "Großreinemachen im Osten: Feindbilder in deutschen Feldpostbriefen im Zweiten Weltkrieg"
  •     Петербургская газета "Женщины на службе в Третьем Рейхе"
  •     Володимир Поліщук "Зроблено в Єлисаветграді"
  •     Германо-российский музей Берлин-Карлсхорст. Каталог постоянной экспозиции / Katalog zur Dauerausstellung
  •     Clarissa Schnabel "The life and times of Marta Dietschy-Hillers"
  •     Alliance for Human Research Protection "Breaking the Silence about sexual violence against women during the Holocaust"
  •     Еврейский музей и центр толерантности. Группа по работе с архивными документами
  •     Эхо Москвы "ЦЕНА ПОБЕДЫ: Военный дневник лейтенанта Владимира Гельфанда"
  •     Bok / eBok: Anders Bergman & Emelie Perland "365 dagar: Utdrag ur kända och okända dagböcker"
  •     РИА Новости "Освободители Германии"
  •     Das Buch von Jan M. Piskorski "Die Verjagten: Flucht und Vertreibung im Europa des 20. Jahrhundert"
  •     Das Buch von Miriam Gebhardt "Als die Soldaten kamen: Die Vergewaltigung deutscher Frauen am Ende des Zweiten Weltkriegs"
  •     Petra Tabarelli "Vladimir Gelfand"
  •     Das Buch von Martin Stein "Die sowjetische Kriegspropaganda 1941 - 1945 in Ego-Dokumenten"
  •     The German Quarterly "Philomela’s Legacy: Rape, the Second World War, and the Ethics of Reading"
  •     MAZ LOKAL "Archäologische Spuren der Roten Armee in Brandenburg"
  •     Deutsches Historisches Museum "1945 – Niederlage. Befreiung. Neuanfang. Zwölf Länder Europas nach dem Zweiten Weltkrieg"
  •     День за днем "Дневник лейтенанта Гельфанда"
  •     BBC News "The rape of Berlin" / BBC Mundo / BBC O`zbek / BBC Brasil / BBC فارْسِى "تجاوز در برلین" 
  •     Echo24.cz "Z deníku rudoarmějce: Probodneme je skrz genitálie"
  •     The Telegraph "The truth behind The Rape of Berlin"
  •     BBC World Service "The Rape of Berlin"
  •     ParlamentniListy.cz "Mrzačení, znásilňování, to všechno jsme dělali. Český server připomíná drsné paměti sovětského vojáka"
  •     WordPress.com "Termina a Batalha de Berlim"
  •     Dnevnik.hr "Podignula je suknju i kazala mi: 'Spavaj sa mnom. Čini što želiš! Ali samo ti"
  •     ilPOST "Gli stupri in Germania, 70 anni fa"
  •     上海东方报业有限公司 70年前苏军强奸了十万柏林妇女?很多人仍在寻找真相
  •     연합뉴스 "BBC: 러시아군, 2차대전때 독일에서 대규모 강간"
  •     Telegraf "SPOMENIK RUSKOM SILOVATELJU: Nemci bi da preimenuju istorijsko zdanje u Berlinu?"
  •    Múlt-kor "A berlini asszonyok küzdelme a szovjet erőszaktevők ellen
  •     Noticiasbit.com "El drama oculto de las violaciones masivas durante la caída de Berlín"
  •     Museumsportal Berlin "Landsberger Allee 563, 21. April 1945"
  •     Caldeirão Político "70 anos após fim da guerra, estupro coletivo de alemãs ainda é episódio pouco conhecido"
  •     Nuestras Charlas Nocturnas "70 aniversario del fin de la II Guerra Mundial: del horror nazi al terror rojo en Alemania"
  •     W Radio "El drama oculto de las violaciones masivas durante la caída de Berlín"
  •     La Tercera "BBC: El drama oculto de las violaciones masivas durante la caída de Berlín"
  •     Noticias de Paraguay "El drama de las alemanas violadas por tropas soviéticas hacia el final de la Segunda Guerra Mundial"
  •     Cnn Hit New "The drama hidden mass rape during the fall of Berlin"
  •     Dân Luận "Trần Lê - Hồng quân, nỗi kinh hoàng của phụ nữ Berlin 1945"
  •     Český rozhlas "Temná stránka sovětského vítězství: znásilňování Němek"
  •     Historia "Cerita Kelam Perempuan Jerman Setelah Nazi Kalah Perang"
  •     G'Le Monde "Nỗi kinh hoàng của phụ nữ Berlin năm 1945 mang tên Hồng Quân"
  •     Эхо Москвы "Дилетанты. Красная армия в Европе"
  •     Der Freitag "Eine Schnappschussidee"
  •     باز آفريني واقعيت ها  "تجاوز در برلین"
  •     Quadriculado "O Fim da Guerra e o início do Pesadelo. Duas narrativas sobre o inferno"
  •     Majano Gossip "PER NON DIMENTICARE.... LE PORCHERIE COMUNISTE!!!"
  •     非中国日报网 "柏林的强奸"
  •     Constantin Film "Anonyma - Eine Frau in Berlin. Materialien zum Film"
  •     Русская Германия "Я прижал бедную маму к своему сердцу и долго утешал"
  •     Das Buch von Nicholas Stargardt "Der deutsche Krieg: 1939 - 1945"
  •     The book of Nicholas Stargardt "The German War: A Nation Under Arms, 1939–45"
  •     The book of Nicholas Stargardt "The German War: A Nation Under Arms, 1939–45"
  •     Книга "Владимир Гельфанд. Дневник 1941 - 1946"
  •     BBC Русская служба "Изнасилование Берлина: неизвестная история войны"BBC Україна "Зґвалтування Берліна: невідома історія війни"
  •     Virtual Azərbaycan "Berlinin zorlanması"
  •     Гефтер "Олег Будницкий: «Дневник, приятель дорогой!» Военный дневник Владимира Гельфанда"
  •     Гефтер "Владимир Гельфанд. Дневник 1942 года
  •     BBC Tiếng Việt "Lính Liên Xô 'hãm hiếp phụ nữ Đức'"
  •     Nicolas Bernard "La Guerre germano-soviétique, 1941-1943" Tome 1
  •     Nicolas Bernard "La Guerre germano-soviétique, 1943-1945" Tome 2  
  •     Эхо Москвы "ЦЕНА ПОБЕДЫ: Дневники лейтенанта Гельфанда"
  •     Renato Furtado "Soviéticos estupraram 2 milhões de mulheres alemãs, durante a Guerra Mundial"
  •     Вера Дубина "«Обыкновенная история» Второй мировой войны: дискурсы сексуального насилия над женщинами оккупированных территорий"  
  •     Еврейский музей и центр толерантности "Презентация книги Владимира Гельфанда «Дневник 1941-1946»" 
  •     Еврейский музей и центр толерантности "Евреи в Великой Отечественной войне"  
  •     Сидякин & Би-Би-Си. Драма в трех действиях. "Атака"
  •     Сидякин & Би-Би-Си. Драма в трех действиях. "Бой"
  •     Сидякин & Би-Би-Си. Драма в трех действиях. "Победа"
  •     Сидякин & Би-Би-Си. Драма в трех действиях. Эпилог
  •     Труд "Покорность и отвага: кто кого?"
  •     Издательский Дом «Новый Взгляд» "Выставка подвига"
  •     Katalog NT "Выставка "Евреи в Великой Отечественной войне " - собрание уникальных документов"
  •     Вести "Выставка "Евреи в Великой Отечественной войне" - собрание уникальных документов"
  •     Радио Свобода "Бесценный графоман"
  •     Вечерняя Москва "Еще раз о войне"
  •     РИА Новости "Выставка про евреев во время ВОВ открывается в Еврейском музее"
  •     Телеканал «Культура» Выставка "Евреи в Великой Отечественной войне" проходит в Москве
  •     Россия HD "Вести в 20.00"
  •     GORSKIE "В Москве открылась выставка "Евреи в Великой Отечественной войне"
  •     Aгентство еврейских новостей "Евреи – герои войны"
  •     STMEGI TV "Открытие выставки "Евреи в Великой Отечественной войне"
  •     Национальный исследовательский университет Высшая школа экономики "Открытие выставки "Евреи в Великой Отечественной войне"
  •     Независимая газета "Война Абрама"
  •     Revista de Historia "El lado oscuro de la victoria aliada en la Segunda Guerra Mundial"
  •     Лехаим "Война Абрама"
  •     Libertad USA "El drama de las alemanas: violadas por tropas soviéticas en 1945 y violadas por inmigrantes musulmanes en 2016"
  •     НГ Ex Libris "Пять книг недели"
  •     Брестский Курьер "Фамильное древо Бреста. На перекрестках тех дорог…"
  •     Полит.Ру "ProScience: Олег Будницкий о народной истории войны"
  •     Олена Проскура "Запiзнiла сповiдь"
  •     Полит.Ру "ProScience: Возможна ли научная история Великой Отечественной войны?"
  •     Книга "Владимир Гельфанд. Дневник 1941 - 1946"
  •     Ahlul Bait Nabi Saw "Kisah Kelam Perempuan Jerman Setelah Nazi Kalah Perang"
  •     北京北晚新视觉传媒有限公司 "70年前苏军强奸了十万柏林妇女?"
  •     Преподавание истории в школе "«О том, что происходило…» Дневник Владимира Гельфанда"
  •     Вестник НГПУ "О «НЕУБЕДИТЕЛЬНЕЙШЕЙ» ИЗ ПОМЕТ: (Высокая лексика в толковых словарях русского языка XX-XXI вв.)"
  •     Archäologisches Landesmuseum Brandenburg "Zwischen Krieg und Frieden" / "Между войной и миром"
  •     Российская газета "Там, где кончается война"
  •     Народный Корреспондент "Женщины освобождённой Европы глазами советских солдат: правда про "2 миллиона изнасилованых немок"
  •     Fiona "Военные изнасилования — преступления против жизни и личности"
  •     军情观察室 "苏军攻克柏林后暴行妇女遭殃,战争中的强奸现象为什么频发?"
  •     Независимая газета "Дневник минометчика"
  •     Независимая газета "ИСПОДЛОБЬЯ: Кризис концепции"
  •     Olhar Atual "A Esquerda a história e o estupro"
  •     The book of Stefan-Ludwig Hoffmann, Sandrine Kott, Peter Romijn, Olivier Wieviorka "Seeking Peace in the Wake of War: Europe, 1943-1947"
  •     Steemit "Berlin Rape: The Hidden History of War"
  •     Estudo Prático "Crimes de estupro na Segunda Guerra Mundial e dentro do exército americano"
  •     Громадське радіо "Насильство над жінками під час бойових дій — табу для України"
  •     InfoRadio RBB "Geschichte in den Wäldern Brandenburgs"
  •     "شگفتی های تاریخ است "پشت پرده تجاوز به زنان برلینی در پایان جنگ جهانی دوم
  •     Das Buch Hans-Jürgen Beier gewidmet "Lehren – Sammeln – Publizieren"
  •     The book of Miriam Gebhardt "Crimes Unspoken: The Rape of German Women at the End of the Second World War"
  •     Русский вестник "Искажение истории: «Изнасилованная Германия»"
  •     凯迪 "推荐《柏林女人》与《五月四日》影片"
  •     Vix "Estupro de guerra: o que acontece com mulheres em zonas de conflito, como Aleppo?
  •     Universidad del Bío-Bío "CRÍMENES DE GUERRA RUSOS EN LA SEGUNDA GUERRA MUNDIAL (1940-1945)"
  •     企业头条 "柏林战役后的女人"
  •     Sántha István "A front emlékezete"
  •     腾讯公司  "二战时期欧洲, 战胜国对战败国的十万妇女是怎么处理的!"
  •     El Nuevo Accion "QUE LE PREGUNTEN A LAS ALEMANAS VIOLADAS POR RUSOS, NORTEAMERICANOS, INGLESES Y FRANCESES"
  •     Periodismo Libre "QUE LE PREGUNTEN A LAS ALEMANAS VIOLADAS POR RUSOS, NORTEAMERICANOS, INGLESES Y FRANCESES"
  •     DE Y.OBIDIN "Какими видели европейских женщин советские солдаты и офицеры (1944-1945 годы)?"
  •     歷史錄 "近1萬女性被強姦致死,女孩撩開裙子說:不下20個男人戳我這兒"
  •     Cyberpedia "Проблема возмездия и «границы ненависти» у советского солдата-освободителя"
  •     NewConcepts Society "Можно ли ставить знак равенства между зверствами гитлеровцев и зверствами советских солдат?"
  •     搜狐 "二战时期欧洲,战胜国对战败国的妇女是怎么处理的"
  •     Ranker "14 Shocking Atrocities Committed By 20th Century Communist Dictatorships"
  •     Эхо Москвы "Дилетанты. Начало войны. Личные источники"
  •     Журнал "Огонёк" "Эго прошедшей войны"
  •     Уроки истории. XX век "Книжный дайджест «Уроков истории»: советский антисемитизм"
  •     Свободная Пресса "Кто кого насиловал в Германии"
  •     Озёрск.Ru "Война и немцы"
  •     Імекс-ЛТД "Історичний календар Кіровоградщини на 2018 рік. Люди. Події. Факти"
  •     יד ושם - רשות הזיכרון לשואה ולגבורה "Vladimir Gelfand
  •     Atchuup! "Soviet soldiers openly sexually harass German woman in Leipzig after WWII victory, 1945"
  •     Книга Мириам Гебхардт "Когда пришли солдаты. Изнасилование немецких женщин в конце Второй мировой войны"
  •     Coffe Time "Женщины освобождённой"
  •     Дилетант "Цена победы. Военный дневник лейтенанта Владимира Гельфанда"
  •     Feldgrau.Info - Bоенная история "Подборка"
  •     Вечерний Брест "В поисках утраченного времени. Солдат Победы Аркадий Бляхер. Часть 9. Нелюбовь"
  •     Аргументы недели "Всю правду знает только народ. Почему фронтовые дневники совсем не похожи на кино о войне"
  •     VietInfo "Hồng quân, Nỗi kinh hoàng của phụ nữ Berlin năm 1945"
  •     Книга: Виталий Дымарский, Владимир Рыжков "Лица войны"
  •     Dozor "Про День Перемоги в Кіровограді, фейкових ветеранів і "липове" примирення"
  •     The book of Harriet Murav, Gennady Estraikh "Soviet Jews in World War II: Fighting, Witnessing, Remembering"
  •     TARINGA! "Las violaciones masivas durante la caída de Berlín"
  •     ВолиньPost "Еротика та війна: спогади про Любомль 1944 року"
  •     Anews "Молодые воспринимают войну в конфетном обличии"
  •     RTVi "«Война эта будет дикая». Что писали 22 июня 1941 года в дневниках"
  •     Tribun Manado "Nasib Kelam Perempuan Jerman Usai Nazi Kalah, Gadis Muda, Wanita Tua dan Hamil Diperkosa Bergantian"
  •     The book of Elisabeth Krimmer "German Women's Life Writing and the Holocaust: Complicity and Gender in the Second World War"
  •     ViewsBros  "WARTIME VIOLENCE AGAINST WOMEN"
  •     Русская семерка "В чьем плену хуже всего содержались женщины-военные на Второй мировой"
  •     Mail Online "Mass grave containing 1,800 German soldiers who perished at the Battle of Stalingrad is uncovered in Russia - 75 years after WWII's largest confrontation claimed 2 mln lives"
  •     PT. Kompas Cyber Media "Kuburan Massal 1.800 Tentara Jerman Ditemukan di Kota Volgograd"
  •     Công ty Cổ phần Quảng cáo Trực tuyến 24H "Nga: Sửa ống nước, phát hiện 1.800 hài cốt của trận đánh đẫm máu nhất lịch sử"
  •     LGMI News "Pasang Pipa Air, Tukang Temukan Kuburan Masal 1.837 Tentara Jerman"
  •     Quora "¿Cuál es un hecho sobre la Segunda Guerra Mundial que la mayoría de las personas no saben y probablemente no quieren saber?"
  •     Музейний простiр  "Музей на Дніпрі отримав новорічні подарунки під ялинку"
  •     The book of Paul Roland "Life After the Third Reich: The Struggle to Rise from the Nazi Ruins"
  •     O Sentinela "Dois Milhões de Alemãs: O Maior Estupro em Massa da História foi um Crime Aliado-Soviético"    
  •     Stratejik Güvenlik "SAVAŞ DOSYASI : TARİHTEN BİR KARE – 2. DÜNYA SAVAŞI BİTİMİNDE ALMANYA’DA KADINLARA TOPLU TECAVÜZLER"
  •     Агентство новостей «Хакасия-Информ» "Кто остановит шоу Коновалова?"
  •     Isralike.org "Цена победы. Военный дневник лейтенанта Владимира Гельфанда"
  •     Das Buch von Kerstin Bischl "Frontbeziehungen: Geschlechterverhältnisse und Gewaltdynamiken in der Roten Armee 1941-1945"
  •     Русская семерка "Красноармейцы или солдаты союзников: кто вызывал у немок больший страх"
  •     History Magazine "Sõjapäevik leitnant Vladimir Gelfand"
  •     Magazine online "Vojnový denník poručíka Vladimíra Gelfanda"
  •     theБабель "Український лейтенант Володимир Гельфанд пройшов Другу світову війну від Сталінграда до Берліна"
  •     Znaj.UA "Жорстокі знущання та масові вбивства: злочини Другої світової показали в моторошних кадрах"
  •     Gazeta.ua "Масові вбивства і зґвалтування: жорстокі злочини Другої світової війни у фотографіях"
  •     PikTag "Знали вы о том, что советские солдаты ИЗНАСИЛОВАЛИ бессчетное число женщин по пути к Берлину?"
  •     Kerstin Bischl  "Sammelrezension: Alltagserfahrungen von Rotarmisten und ihr Verhältnis zum Staat"
  •     Конт "Несколько слов о фронтовом дневнике"
  •     X-True.Info "«Русские варвары» и «цивилизованные англосаксы»: кто был более гуманным с немками в 1945 году"
  •     Белла Гельфанд. Как в Берлине убивали жену красноармейца Владимира Гельфанда  ....
  •     Dünya Haqqinda "Berlin zorlanmasi: İkinci Dünya Müharibəsi"